Страница 84 из 103
— Я испытывал непреодолимое желание подчиниться голосу и сделать то, что он приказывал. Будто мной управляли извне. Но… одновременно что-то внутри меня кричало, Хорст. Изо всех сил сопротивлялось тому, чего требовал голос. Во мне шла настоящая борьба, и я чувствовал, что могу её проиграть и голос в конце концов победит.
— Тогда ты её отпустил.
Макс несколько раз медленно кивнул.
— Кажется, да.
— Это важно, Макс. Она не вырвалась — ты сознательно её отпустил. А ты помнишь, как был у Кирстен и Катарины?
— Перед глазами стоит испуганное лицо Кирстен, но самого визита я не помню. А Катарина… тут вообще ничего. Но мне становится всё лучше, я чувствую себя гораздо бодрее. Возможно, эти воспоминания тоже вернутся.
— Это даёт надежду. Теперь нужно выяснить, что это был за голос. Ты говоришь, что слышал его прямо в голове? То есть рядом точно не было человека, который мог нашёптывать тебе эти слова?
— Нет, там никого не было. И голос не шептал. Он звучал громко и отчётливо прямо у меня в голове. Даже слишком отчётливо.
— Хм… — задумчиво произнёс Хорст.
— И ещё я заметил кое-что в показаниях Везенера.
Макс указал пальцем на один из листов и поднял его. Хорст заметил, что друг выглядит уже далеко не таким усталым и разбитым, как час назад. Наоборот, энергии у него, казалось, становилось всё больше с каждой минутой.
— Везенер показал, что наутро после убийства ни он, ни Леон, ни Бюттнер ничего не помнили.
— Да.
— Как и я.
— Да, точно так же.
— Но мои воспоминания возвращаются, причём довольно быстро. Если предположить, что состояние этих троих в ночь убийства было таким же или хотя бы похожим на моё прошлой ночью, тогда получается…
— …что на следующий день они, вероятно, тоже вспомнили произошедшее. Как и ты. Чёрт.
— Если я прав, Везенер солгал нам о провале в памяти. Но зачем? Бюттнер убил женщину, а потом повесился. Почему Везенер продолжает утверждать, что ничего не помнит? И зачем покончил с собой Леон? Если память к нему вернулась, он должен был знать, что убийца — не он, а Бюттнер. Понимаешь? Это бессмысленно.
— Значит, эти трое всё-таки находились не в таком состоянии, как ты, — заключил Хорст.
— Или у Везенера есть причина лгать. Вот с неё и нужно начинать. Мы должны найти эту причину. Тогда, вероятно, поймём и то, действительно ли Леон покончил с собой и почему.
Хорст опустил голову и задумался над словами Макса. Его бывший напарник на глазах возвращался в привычную форму.
Это вселяло надежду.
— Ладно, пойдём отсюда. Остальное обсудим в другом месте.
Макс собрал документы и сложил их в папку.
— Кстати, мне звонил этот Вагнер — эксперт-почерковед, психолог и бог знает кто ещё. Вот уж действительно странный тип.
— Да, это точно. Ты видел его фотографию?
— Нет. А что?
— Посмотри в интернете. Впрочем, независимо от внешности он производит впечатление компетентного специалиста. Чего он хотел?
— Если точнее, он звонил уже дважды.
Хорст пересказал оба разговора.
— Не знаю, звонил ли я ему. Как уже сказал, память вернулась ещё не полностью. Вообще всё это очень странно. Такое ощущение, будто воспоминания возвращаются в обратном порядке. Я помню всё начиная с момента, когда стоял в кустах. А что было до этого — не знаю.
— Понятия не имею, что происходило у тебя в голове. Но неважно. Главное, чтобы всё пришло в норму.
— Согласен. Ты можешь передать Вагнеру послания?
— Официально — нет.
— А неофициально?
— Разумеется, можно. Но что это даст?
— Вагнер сказал, что теоретически почерк можно изменить так, что его невозможно будет узнать. Но попробовать стоит. И меня интересует не только то, один ли человек написал все послания. Прежде всего я хочу знать, кому принадлежало первое. У вас ведь есть записка, которую Бюттнер оставил перед тем, как повеситься. Его почерк уже сравнили с посланием на стене у первой жертвы? И с другими его рукописными записями?
— Да. Предсмертная записка однозначно написана им.
— Хорошо. А надпись на стене?
— Наш эксперт не обнаружил никаких сходств.
— Разве это не странно? Если Бюттнер якобы был убийцей, то кто тогда оставил послание? Не знаю почему, но мне кажется, этот Вагнер способен нам помочь. Давай попробуем, хорошо? Передай ему и заключение по почерку Бюттнера.
— Хорошо. Я ему позвоню.
Хорст отвернулся и постучал в дверь камеры.
— Хорст, — окликнул его Макс.
Тот обернулся.
— Кажется, дело наконец сдвинулось с мёртвой точки.