Страница 39 из 103
— Как я уже сказал, подробно я этим не интересовался, но память у меня работает неплохо. И я припоминаю, что за последние дни читал только о двух убийствах в Дюссельдорфе. Логично предположить, что третье произошло совсем недавно?
— Да, несколько часов назад.
— Чёрт! А вот теперь становится интересно. У нас есть стена, кожа и записка в заднице. Если один человек пытался создать три разных рисунка почерка, то теперь его возможности должны быть исчерпаны. Во всяком случае, мне не приходит в голову другой способ изменить почерк так, чтобы я не смог его распознать и соотнести с остальными. Разве что преступник умнее меня. Но это маловероятно, потому что я довольно умён.
— Я искренне надеюсь, что новых убийств и посланий больше не будет, — сказал Макс. — По крайней мере, вы предложили мне возможное объяснение одной из множества загадок этого дела.
— Круто! Может быть, передадите мои контакты бывшим коллегам, чтобы они направили их в прокуратуру? Как я уже упоминал, я готовлю экспертные заключения и для судебных процессов.
— Обязательно, доктор Вагнер. И ещё раз прошу прощения за поздний звонок. Большое спасибо.
— Эй, было весело. До встречи, мистер сыщик.
Макс завершил разговор, положил смартфон на стол и отпил вина.
Поставив бокал, он сохранил сайт доктора Марвина Вагнера в закладках и твёрдо решил действительно снова с ним связаться. Вагнер произвёл на него чрезвычайно интересное впечатление, и Максу не терпелось познакомиться с ним лично.
Но прежде нужно было продвинуться в расследовании.
Он ненадолго задумался, не позвонить ли Бёмеру ещё раз и не рассказать ли ему о новых сведениях относительно якобы разных почерков. Однако уже близилась полночь, и Бёмер, скорее всего, лежал в постели. Макс прекрасно представлял, как отреагирует бывший напарник, если разбудить его вскоре после того, как тот уснул.
Макс поднялся, выключил свет и отправился в ванную. Чистя зубы, он подумал, что зубная паста поверх красного вина даёт весьма своеобразное сочетание вкусов. Тщательно прополоскав рот, Макс пошёл в спальню и, совершенно обессиленный, рухнул на кровать.
Он знал, что сможет уснуть. Потому что наконец увидел хотя бы слабый свет в конце тоннеля.