Страница 33 из 103
— Килиан — судебный психиатр и писатель. Он опубликовал несколько книг о криминальном анализе и о теории некоторых коллег, которые считают, что существует так называемый «ген убийцы», с которым рождаются потенциальные преступники. Сам он считает эту теорию полнейшей чепухой.
— Хм… Возможно, мне попадалась одна из его книг, поэтому имя и знакомо. Но читать его работы мне не доводилось.
Борман утвердительно кивнул.
— Да, его книги не так известны, как некоторые другие работы в этой области. Кстати, он родом из Кёльна. Я вспомнил о нём потому, что два дня назад мы впервые за долгое время разговаривали по телефону. В двух последних книгах Килиан выдвигает тезис: убийство без всякого мотива невозможно раскрыть, если преступник никак не связан с жертвами и не оставляет следов. Это примерно соответствует тому, что вы только что описали.
— Хм…
Макс снова попытался вспомнить, где ему могло встретиться имя Килиана, но так и не смог.
— Я знаю похожую теорию: убийства без мотива не бывает. Но, кажется, её сформулировал не он.
— Не знаю. А что вы думаете о теории Килиана, согласно которой убийство без мотива невозможно раскрыть?
Макс слегка покачал головой.
— Не знаю… На мой взгляд, это странный подход. Разве за любым поступком не стоит какая-то причина? Мне ближе предположение, что без мотива убийство вообще не совершается.
— Интересно. Может быть, вам стоит поговорить об этом с Килианом. Кто знает, возможно, такой разговор даст вам необходимый толчок, которого я в этом деле дать не могу.
— Да, возможно.
Макс и сам услышал, насколько подавленно прозвучал его голос.
— Макс, я вижу, что это дело очень вас задевает. Я могу понять, почему вы едва не сошли с ума от беспокойства, когда похитили вашу сестру. Но в этом расследовании вы ведь лично не замешаны.
— Верно. В сущности, я лишь хотел оказать услугу бывшей коллеге и, разумеется, надеялся помочь раскрытию дела. Формально моя работа частного сыщика уже закончена, но… Мне кажется, я чего-то не замечаю. Чего-то, что…
Макс попытался подобрать слова, но не смог и беспомощно развёл руками.
— Всё превратилось в безнадёжную путаницу, а я никак не могу навести порядок.
— Вы говорите об убийствах или о собственных мыслях?
— И о том, и о другом.
Борман поставил бокал в сторону, наклонился вперёд и опёрся предплечьями на бёдра.
— Я скажу, что думаю, Макс.
Он сделал паузу, словно давая Максу возможность возразить, а затем продолжил:
— По-моему, вы сомневаетесь в собственных способностях.