Страница 16 из 103
— После того как вам отказали в разрешении на операцию, вы вынесли из хранилища вещественных доказательств целый килограмм изъятого кокаина и, действуя под прикрытием — на что у вас тоже не было приказа, — предложили его к продаже, потому что рассчитывали таким образом выйти на крупных наркоторговцев. Всё раскрылось, и против вас начали внутреннее расследование. Вас могли не только уволить, но и не привлечь к уголовной ответственности. Однако внезапно всё прекратилось, вас полностью оправдали и перевели в Билефельд.
Макс намеренно сделал паузу, но Кескин лишь смотрела на него, плотно сжав губы.
— Имени мне найти не удалось, однако готов поспорить, что человеком, который тогда вытащил вас из беды, был Бернд Менкхофф.
Кескин смотрела на Макса так, словно пыталась нанести ему рану одним взглядом. Но через несколько секунд её лицо расслабилось. Она взяла лежавший на столе телефон, дважды коснулась экрана и произнесла в трубку:
— Кескин. Сообщите журналистке, что наша встреча немного задерживается. Она может подождать или договориться о другом времени… Спасибо.
Кескин положила трубку и указала на один из двух стульев перед столом.
— Садитесь.
Макс сел и выжидающе посмотрел на неё.
— Тогда речь шла об одном конкретном дилере. Он специализировался на продаже разбавленной наркоты в школах. Дочь моего знакомого… — Кескин сглотнула. — Ей было пятнадцать, и она умерла из-за этой дряни. Мы точно знали, откуда она взялась, но не могли доказать, что именно он продал девочке тот кокаин, от которого она умерла. Я предложила внедриться в эту среду под видом наркоторговки, но мне отказали, заявив, что таким образом я стану провоцировать людей на приобретение наркотиков.
Она снова помолчала.
— Поэтому я решила действовать на свой страх и риск. Я хорошо знала сотрудника, отвечавшего за вещественные доказательства. Умоляла его помочь и обещала вернуть кокаин. В конце концов он отдал его мне. Что ж… как я уже сказала, я повела себя глупо. Всё вскрылось, и у меня начались серьёзные проблемы. Во всяком случае, куда серьёзнее, чем у дилера, продавшего Штеффи дрянь, от которой она умерла.
— И тогда вмешался Менкхофф.
— Да. Он внезапно появился и сказал, что понимает, что я сделала и почему. Не знаю, как ему это удалось. Возможно, он знал нужных людей — понятия не имею. Но внутреннее расследование против меня закрыли при условии, что я соглашусь на перевод.
Она подняла обе руки и опустила ладони на столешницу.
— Вот и вся история. С тех пор мы с Берндом регулярно общались. И вопреки распространённому мнению я до сих пор считаю его лучшим полицейским из всех, кого когда-либо знала. А потом появляетесь вы и незадолго до его выхода на пенсию втягиваете его в эту чудовищную историю, за которую он в конце концов расплачивается жизнью.
Макс покачал головой.
— Всё было не так просто. Это было его дело. Я всего лишь…
— Мне всё равно, — перебила его Кескин. — Теперь можете выйти отсюда и рассказать бывшим коллегам, что их новая начальница осталась в полиции только благодаря каким-то закулисным махинациям. Наверное, после всего случившегося это доставит вам удовольствие…
— Нет, — перебил её Макс. — Я выслушал вашу историю и даже могу вас понять. Теперь я ожидаю, что вы выслушаете меня. А потом посмотрим, что делать дальше. Хорошо?
Они снова долго смотрели друг другу в глаза, пока Кескин наконец не кивнула.
— Рассказывайте.