Страница 27 из 43
Столица встретила нас шумом, пылью и тяжелым запахом интриг. Золотой Дворец сиял так ярко, что резало глаза — архитектурный гимн самовлюбленности правящей династии.
Когда наша карета с гербом Ридов остановилась у парадного входа, толпа зевак и мелких дворян на галереях буквально затаила дыхание. Я чувствовала их взгляды — они были похожи на тысячи крошечных лазерных прицелов. Все ждали зрелища. Ждали, что герцогиня Серафина выйдет в неподобающем виде, или устроит истерику, или — что было бы самым лакомым кусочком — прилюдно оттолкнет пасынка.
Дверца распахнулась. Аларик вышел первым, подав мне руку. Я глубоко вдохнула, активируя свой «рабочий режим».
Мое платье было шедевром психологической войны. Глубокий темно-синий цвет, почти черный в тени, но вспыхивающий сапфировыми искрами на свету. Никаких лишних рюшей — строгий силуэт, высокий воротник, подчеркивающий линию шеи, и минимум украшений. Я выглядела не как жертва или капризная кокетка, а как королева, которая только что вернулась с успешно выигранной войны.
Я вышла из кареты, и следом за мной, держась за мою руку, спрыгнул Леон. Он был одет в миниатюрную копию мундира отца, и его личико выражало такую торжественную серьезность, что у половины присутствующих дам непроизвольно вырвался вздох умиления.
— Система загружена, — шепнула я Аларику, когда мы начали подниматься по мраморной лестнице. — Начинаем сканирование угроз.
— Справа по борту — барон Кросс, — так же тихо ответил муж, не меняя выражения лица. — Судя по его лицу, он надеется, что ты сейчас упадешь ему в объятия.
Я мельком взглянула в сторону. Кросс стоял у колонны, поигрывая бокалом вина. В его глазах светилось торжество пополам с похотью. Он был уверен, что у него есть на меня компромат. О, бедный, наивный барон. Он забыл, что я сменила программное обеспечение.
Мы вошли в бальный зал. Оркестр играл что-то пафосное и скрипичное. Сотни голов повернулись в нашу сторону. Шепот пронесся по залу, как шелест сухой листвы.
— Смотрите, она держит его за руку!
— Это наверняка игра на публику..
— Посмотрите на мальчика, он выглядит.. здоровым? Где же те ужасные шрамы, о которых говорили слуги?
Мы медленно двигались к возвышению, где на тронах восседали император и императрица Беатрикс. Последняя была известна своим острым языком и патологической неприязнью ко всему, что она не могла контролировать.
— Герцог Рид, — голос императора пророкотал под сводами. — Мы рады видеть, что северные границы наконец-то отпустили вас к нам. И.. герцогиня. Вы выглядите.. иначе.
— Путешествия и семейные заботы меняют приоритеты, Ваше Величество, — я склонилась в идеальном реверансе. Мои колени не дрогнули. Мой «деготь» внутри послушно свернулся клубком, создавая вокруг нас с Леоном зону тишины.
Беатрикс прищурилась, ее веер захлопнулся с резким щелчком.
— Семейные заботы? Как мило. А мы-то слышали, Серафина, что вы так увлеклись «воспитанием» юного Леона, что он перестал выходить из своих комнат. Не слишком ли строг ваш.. режим? Говорят, вы используете весьма странные методы.
Она сделала паузу, и в зале воцарилась тишина. Это был момент истины. Провокация в чистом виде. Если я промолчу — подтвержу слухи. Если начну оправдываться — проиграю.
Я выпрямилась и посмотрела императрице прямо в глаза. В педагогике это называется «установление доминантного контакта».
— Ваше Величество, методы воспитания будущего герцога действительно могут показаться необычными тем, кто привык к праздности, — мой голос звучал ровно, как метроном. — Леон изучает высшую логику, магическую стабилизацию и основы стратегии. Мы заменяем хаос дисциплиной. А что касается его «заточения».. — я ласково положила руку на плечо мальчика, —..Леон, расскажи Ее Величеству, почему ты сегодня так поздно лег спать вчера?
Леон сделал шаг вперед. В этот момент я почувствовала, как через мою руку к нему потекла поддержка Аларика — мощный поток уверенности.
— Я заканчивал карту своих достижений, Ваше Величество, — звонко произнес ребенок. — Елена Петровна говорит, что каждый маленький шаг важен для большой победы. А еще мы учили, что настоящая сила — это не когда ты кричишь, а когда ты можешь заставить свои молнии служить порядку. Хотите, я покажу, как я умею концентрировать ману без вреда для окружающих?
В зале послышался испуганный выдох. Темный дар Леона был притчей во языцех, его боялись как предвестника апокалипсиса. И тут ребенок предлагает «показать» его на императорском приеме.
Беатрикс заметно побледнела и отшатнулась.
— Нет-нет, в этом нет необходимости..
— О, но это так важно, — я сделала полшага вперед, сокращая дистанцию. — Видите ли, Ваше Величество, многие считают, что тьма — это проклятие. Но под правильным руководством — это просто ресурс. Такой же, как золото в вашей казне. Мой пасынок — не «бедное дитя», как шепчутся в кулуарах. Он — будущее этой империи. Сильное, стабильное и.. очень любимое.
Последнее слово я произнесла с особой отчетливостью. В светском обществе «любовь» к пасынку от мачехи-злодейки звучала как оксюморон, как системная ошибка, не поддающаяся логике.
Императрица поджала губы, ее лицо исказилось от злобы. Она не привыкла проигрывать словесные дуэли.
— Любимое? Какая высокопарность. Надеюсь, эта «любовь» не закончится так же внезапно, как ваше увлечение.. черной магией, Серафина. Мы помним, какие книги вы заказывали из столицы год назад.
Это был удар ниже пояса. Напоминание о прошлом Серафины, о тех темных гримуарах, которые я нашла в «Малом кабинете».
Но тут в игру вступил Аларик.
Он сделал то, чего не ожидал никто. Он не просто встал рядом. Он прилюдно взял мою ладонь и поднес ее к своим губам, запечатлев долгий, почти интимный поцелуй на пальцах.
— Моя супруга совершила чудо, — его голос, обычно низкий и суровый, разнесся по залу, заполняя каждый уголок. — Она не просто очистила наш дом от теней прошлого. Она стала сердцем замка Рид. И я заявляю перед всеми: Елена — лучшая женщина империи. Любой, кто посмеет подвергнуть сомнению ее методы или ее честность, будет иметь дело лично со мной. И моими легионами.
Тишина стала абсолютной. Можно было услышать, как падает пылинка. Герцог Рид, который годами игнорировал свою жену, который был известен своей холодностью, только что признал меня не просто равной, а «лучшей». Это была не просто поддержка. Это была полная перезапись социального статуса.