Страница 17 из 43
— Твоя магия.. — Аларик подошел ближе. Он протянул руку и коснулся застывшей смолы на углу комода. — Она воняет болотом. Она мерзкая. Но ты.. ты использовала её как щит?
— В педагогике это называется «создание безопасной среды», — я позволила себе слабую, горькую усмешку. — Если эстетика моей магии вам не нравится — извините. Другой у меня нет. Но пока Леон здесь, со мной, он спит спокойно.
Аларик молчал долго. Он стоял посреди преображенной комнаты, и его огромная фигура казалась здесь инородным телом. Он был воином, разрушителем, а я превратила это место в детскую площадку.
— Мортон сказал мне, что ты готовишь его к ритуалу, — вдруг произнес он, не глядя на меня. — Что ты хочешь использовать его каналы, чтобы усилить свою силу.
— Мортон — идиот, — отрезала я. — Или предатель. А скорее всего — и то, и другое. Посмотрите на него, Аларик. Разве он похож на жертву ритуала? Он похож на ребенка, который впервые за долгое время не боится проснуться.
Герцог медленно повернулся ко мне. В его взгляде больше не было той однозначной жажды убийства. Там было замешательство. Самое глубокое, искреннее замешательство человека, чей мир только что дал трещину.
— Почему? — спросил он. — Зачем тебе это, Серафина? Ты ненавидела его. Ты называла его «отродьем Бездны». Ты пыталась отравить его полгода назад.
Я вздохнула, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.
— Люди меняются, когда заглядывают в бездну, Аларик. Или когда бездна заглядывает в них. Вы можете верить мне или нет, можете завтра отдать меня на растерзание целителю.. Но сегодня дайте ему поспать. Пожалуйста.
Я покачнулась. Мир вокруг начал медленно вращаться. Темно-синие стены, золотистый свет свечей, суровое лицо мужа — всё смешалось в одну неясную массу.
— Серафина? — голос Аларика донесся словно издалека.
Я почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня прежде, чем я коснулась пола. Запахло кожей, порохом и чем-то холодным, как ночной лес. Аларик.
— Ты истощена, — его голос был странно глухим. — Ты отдала почти всю силу на этот купол. Дура.. Ты же могла выжечь себе ядро.
— Зато.. в тишине.. — пробормотала я, закрывая глаза. — Леон.. в тишине..
Последнее, что я запомнила — это то, как он осторожно перенес меня на кровать. Не швырнул, как тюрьму, а уложил, накрывая тем самым пледом, который пах его магией, но теперь эта магия была тихой. Спящей.
* * *
Утро наступило слишком быстро. Оно ворвалось в комнату вместе с холодным зимним солнцем и настойчивым стуком в дверь.
Я резко села на кровати. Голова отозвалась тупой болью, но магическое истощение уже не было таким острым. Я огляделась.
Леона в комнате не было. Мои «гнезда» из пледов были аккуратно прибраны. На столе стоял поднос с завтраком — каша, тосты и ароматный травяной чай. И записка, написанная размашистым, жестким почерком:
*«Он завтракал со мной. Вел себя спокойно. Целитель будет в главном зале через час. Приведи себя в порядок. А.Р.»*
Я сжала листок в руке. Значит, он забрал его. Проверка прошла? Или это было лишь временное затишье перед бурей?
Я быстро умылась ледяной водой. Зеркало показало мне женщину, которая выглядела изможденной, но собранной. Порез на шее затянулся, оставив тонкий красный шрам. Я не стала его закрашивать. Пусть видят.
Через сорок минут я уже спускалась по главной лестнице. Замок Рид утром казался еще более холодным и неприветливым, чем ночью. Слуги, встречавшиеся мне на пути, вжимались в стены и опускали глаза. Для них я всё еще была монстром.
В главном зале было людно. Гвардейцы в черных плащах стояли вдоль стен. В центре, у камина, сидел Аларик. Он снова был в доспехах, его лицо было непроницаемой маской. Рядом с ним, на маленьком стульчике, сидел Леон. Мальчик выглядел испуганным, но как только он увидел меня, его лицо просветлело.
— Мама! — он хотел вскочить, но Аларик положил руку ему на плечо, удерживая. Не грубо, но твердо.
А напротив них сидел человек, который вызывал у меня инстинктивный ужас.
Он был сух, как мумия, одет в белоснежные одежды Имперского Целителя. На его груди сиял золотой символ ока. Его глаза были совершенно прозрачными, лишенными зрачков. Ищейка. Тот, кто видит правду сквозь плоть и время.
— Герцогиня Рид, — произнес он скрипучим голосом. — Я ждал вас.
Я подошла и присела в безупречном реверансе. Моя спина была прямой, как натянутая струна.
— Мастер Игнатиус, — я склонила голову. — Добро пожаловать в наше скромное поместье.
— Скромное? — целитель хмыкнул. — Магия в этом доме кричит, госпожа. Она пахнет гарью и.. — он принюхался. — Медью? Странно. Очень странно.
Он встал и медленно пошел вокруг меня. Я чувствовала, как его взгляд, невидимый, но осязаемый, проникает под кожу. Это было похоже на ледяные иглы, прошивающие мои нервы.
— Его Светлость выразил обеспокоенность вашим.. внезапным преображением, — продолжал Игнатиус. — В столице ходят слухи, что Серафина Рид либо сошла с ума, либо.. перестала быть собой. А Император очень не любит, когда его вассалы меняют суть без его ведома.
Аларик наблюдал за этой сценой, сжимая подлокотники кресла. Я видела, как Леон дрожит под его рукой. Ребенок чувствовал напряжение.
«Спокойно, Елена. Вспомни аттестацию в министерстве образования. Это просто очередной проверяющий», — подбодрила я себя.
Я сосредоточилась на своем внутреннем «коконе». Еще ночью я научилась сворачивать свою магию в плотный шар, скрывая под ним свою истинную личность. Сейчас я делала это осознанно. Смола.. густая, защитная смола.
— Приступим, — сказал целитель. Он поднял руку, и в его ладони вспыхнул ослепительно белый свет. — Откройте свой разум, герцогиня. Если вам нечего скрывать, это будет безболезненно.
Это была ложь. Ментальное сканирование никогда не бывает безболезненным. Это насилие над душой.
Свет ударил мне в лоб. Я почувствовала, как чужое сознание, холодное и безличное, пытается ворваться в мои мысли. Оно листало мои воспоминания, как страницы книги.
Я подставила ему воспоминания Серафины. Те, что достались мне в наследство вместе с телом. Темные залы, крики Леона, письма к барону Кроссу, ненависть к Аларику.. Я вываливала на него этот мусор, пряча за ним свои мысли о двадцать первом веке, о детском саде, о методичках по психологии.
— Хм.. — целитель нахмурился. — Темнота. Много темноты. Злоба. Тщеславие. Это типично для вас, Серафина. Но где же изменения? Где то «светлое начало», о котором шепчутся слуги?