След девочек

Глава 7

ГЛАВА 05

Звонок телефона выдернул Макса из сна.

Он прилёг на диван, чтобы на пару минут расслабленно закрыть глаза, — и, видимо, уснул. Ещё в полудрёме отметил, что в гостиной почти стемнело. Нашарил телефон, глянул на экран и только потом принял вызов. Кирстен.

— Привет, сестрёнка, — хрипло произнёс он и откашлялся.

— Ты спал? Извини, пожалуйста.

— Нет, всё нормально. Просто прилёг, спать вовсе не собирался. Сколько времени?

— Без двадцати восемь. Ты по-прежнему плохо спишь по ночам? — В её голосе вдруг прорезалась мягкая интонация матери, тревожащейся о ребёнке. Хотя ведь это ей довелось пережить тот кошмар.

— Терпимо. Часто просыпаюсь, а потом трудно снова заснуть.

— Ты всё ещё часто вспоминаешь работу в полиции, да?

— С чего ты вдруг? Нет, обычно почти никогда.

— Обычно? Макс? Я же по голосу слышу, что-то не так.

Он коротко, едва заметно усмехнулся.

— Как хорошо ты меня знаешь.

— Ты мой брат.

— Сегодня вышла одна странная встреча, никак не идёт из головы.

Он рассказал ей о разговоре с Робертом Бенцем и о том, как сильно тот его растревожил.

— Ты сейчас жалеешь, что ушёл из полиции?

— Нет. Ни за что не захотел бы снова работать полицейским. С меня вполне хватит того, что я пережил… что пришлось пережить и тебе. Там, снаружи, слишком много психов.

— Но если за эту работу никто не возьмётся, их станет ещё больше. То, что случилось, было ужасно, и я не хочу пройти через такое снова, — но за то недолгое время, что ты был следователем, ты убрал с улиц нескольких таких преступников и наверняка спас этим много жизней. А теперь где-то разгуливает этот тип и похищает маленьких девочек. Я даже думать не хочу, что́ он с ними делает. Пойми меня правильно, я не уговариваю тебя вернуться в полицию, но я тебя знаю и уверена: у тебя в голове сейчас крутятся именно эти мысли. И мне тяжело сознавать, что ты бросил работу, о которой мечтал ещё мальчишкой, из страха за меня.

— Мы ведь уже не раз это обсуждали, Кирстен. И ты знаешь, дело не только в этом. Если сложить всё вместе, у полицейского нет шансов — слишком неравные условия. Те, за кем гоняешься, делают что хотят и плевать хотели на законы, а ты связан служебными инструкциями и на каждом шагу должен помнить: вот-вот кто-нибудь накатает на тебя жалобу или — что ещё хуже — собственное начальство устроит тебе разнос, потому что боится травли в интернете или за свою карьеру.

Стоѝт такая мразь и с улыбкой плюёт тебе в лицо, а ты практически ничего не можешь поделать, не рискуя нарваться на дисциплинарное взыскание. Они целятся в тебя, Кирстен, и, пока ты соображаешь, можно ли и как именно отреагировать по инструкции, они уже кого-нибудь застрелили.

А если даже удаётся схватить парочку таких типов, какой-нибудь сердобольный судья либо отпускает их с потешным наказанием, либо вовсе оправдывает. Потому что у них было тяжёлое детство. Или потому что во время преступления они были вдрызг пьяны.

За заботой о преступниках некоторые из этих жалостливых юристов на̀чисто забывают о судьбах жертв. Эта борьба попросту нечестная, и полицейский в итоге может только проиграть.

Повисла пауза, в которой Макс прислушивался к собственному частому дыханию.

— Ах, Макс. — Кирстен вздохнула. — Ты прав, мы говорили об этом уже не раз, и каждый раз я убеждаюсь, как страстно ты всё ещё привязан к ремеслу, в которое, однако, ни за что не хочешь возвращаться. Так, может, предложение этого человека — как раз то, над чем тебе стоит хотя бы подумать? Ты мог бы помочь поймать этого типа, не мучаясь со служебными инструкциями.

— Ты что, предлагаешь мне податься в частные детективы?

— Я предлагаю тебе следовать зову сердца, Макс.

Он не ответил — не знал, что сказать и как привести в порядок мысли, которые жужжали в голове растревоженным пчелиным роем, — и тогда Кирстен твёрдо добавила:

— Тебе стоит это сделать.

— Я… я не знаю, как поступить. Мне нужно подумать. Завтра до обеда у меня ещё дела в университете. Потом приеду к тебе, и приготовим вместе что-нибудь вкусное, как тебе?

— Отличная идея. Буду рада. Значит, до завтра.

— До завтра.

Макс отложил телефон и встал. Сунув руки в карманы джинсов, принялся расхаживать по гостиной из угла в угол. Давно уже он не чувствовал себя настолько растревоженным. Своей историей и своим предложением Роберт Бенц зажал его в тиски между двумя крайностями.

С одной стороны — злость: снова приходится думать о том, что он только что почти успешно вытеснил из головы.

С другой — вдруг по телу заструилась свежая энергия, словно с плеч спала вялость, что последние месяцы давила мокрым одеялом. И это тоже шло от встречи с Бенцем.

Взгляд упал на ноутбук — закрытый, он лежал на обеденном столе. Двумя решительными шагами Макс пересёк комнату, сел и поднял крышку.

Когда устройство загрузилось, он открыл Google и набрал:

Пропавшие девочки в Кёльне

Список результатов оказался длинным — сплошь ссылки на онлайн-публикации газет, которые то крикливо, то сдержанно писали об исчезнувших девочках.

Через несколько минут Макс поднялся, достал из верхнего ящика комода блокнот и ручку, снова сел. И принялся за поиск.

Статью за статьёй он прочитывал, узнавал по большей части одно и то же и делал пометки, когда натыкался на что-то новое.

Девочкам было семь и девять лет, и пропали они после школы с разницей в десять дней. Учились в разных начальных школах. Поскольку их исчезновение напоминало случаи шестилетней давности, прокуратура решила опубликовать фотографии для розыска в интернете. Младшая, Леа, — светлые волосы до плеч, курносый носик под зелёными глазами усыпан веснушками.

Девятилетняя София — скорее тёмненькая: длинные чёрные волосы, почти чёрные глаза. Макс подумал, что её семья, возможно, родом из какой-нибудь южной страны — Италии или Испании. Ни подруги, ни учителя не сообщили ничего полезного. Свидетелей не нашлось, поблизости от школьных маршрутов никто не заметил ничего необычного. Ни в семье, ни среди соседей девочек — ни зацепок, ни подозрительных лиц. Леа и София просто бесследно исчезли.

Макс выронил ручку, откинулся на спинку стула и закрыл глаза.