След девочек

Глава 45

ГЛАВА 43

На следующее утро в десять минут десятого Макс вошёл в ювелирный магазин «Керман» неподалёку от Хоймаркта. Искать долго не пришлось. Среди пяти продавцов, что стояли за небольшими, изысканными на вид прилавками и раскладывали перед покупателями сверкающие украшения на плоских лотках, обтянутых чёрным бархатом, светловолосая женщина лет сорока пяти выделялась сразу. Её окружала аура холодной неприступности, и она была бы красавицей, если бы поджатые уголки рта не придавали тонко очерченному лицу оттенок горечи.

Макс уверенно направился к столику, за которым она показывала броско накрашенной пожилой даме разные броши. Когда он остановился в паре метров за спиной покупательницы, Даниэла Боренс подняла на него глаза и задержала взгляд на секунду дольше, чем требовалось, прежде чем подарить ему улыбку и снова заняться дамой.

— Доброе утро, могу я вам помочь? — Макс обернулся: рядом стояла молоденькая рыжеволосая продавщица и лучезарно ему улыбалась.

— Спасибо, очень любезно с вашей стороны, — приветливо ответил он. — Я жду госпожу Боренс.

Улыбка не сошла с её лица, но заметно поблёкла.

— А, да, хорошо, как вам угодно.

Хозяйка снова одарила его долгим взглядом и кивнула.

Ждать пришлось всего несколько минут, и за это время дверь магазина едва ли простояла закрытой дольше минуты кряду. Дела тут, похоже, шли прекрасно.

Наконец пожилая дама ушла — выбрав одну из брошей и расплатившись на кассе.

Даниэла Боренс с улыбкой подошла к Максу.

— Доброе утро. Мне передали, что вы желаете, чтобы вас обслужила именно я. Чем могу быть полезна?

Может, ему почудилось, но взгляд, которым она его оглядела, показался чуть фривольным. Заодно он отметил, что эта элегантная женщина и несколько грузный, неповоротливый Александр Боренс — по крайней мере внешне — различались настолько, насколько вообще может различаться супружеская пара.

— Меня зовут Макс Бишофф, — начал он с улыбкой. — Если позволите, я хотел бы поговорить с вами о вашем муже и вашей дочери.

Что бы он ни увидел прежде в её взгляде — теперь оно исчезло в одну секунду, словно стёртое.

Её правая бровь приподнялась.

— Об Александре и Алине? Кто вы такой?

— Как я уже сказал, моя фамилия Бишофф. Меня прислал главный комиссар Менкхофф.

— Полиция, — констатировала она, заметно понизив голос, и Макс не нашёл причин ей возражать. — Снова. Я ведь ещё гадала, когда же объявится первый из вас, — как прочла про исчезновение тех двух девочек и про смерть этого несчастного создания. Правда, ума не приложу, о чём нам с вами говорить.

Макс демонстративно обвёл взглядом просторный зал, а затем включил самую обольстительную из своих улыбок.

— Здесь — наверняка не о чем. Но я был бы очень рад пригласить вас на чашку кофе. Тут поблизости наверняка найдётся уютное кафе.

Светло-голубые глаза снова смерили его, потом Даниэла Боренс на миг поджала губы и с горькой улыбкой покачала головой.

— Приберегите свои сладкие речи. Я изрядно старше вас, но пока не выжила из ума, так что не обольщаюсь, будто вы всерьёз интересуетесь моей особой. Идёмте, тут рядом есть комната отдыха, там и поговорим.

С усмешкой Макс двинулся следом и подметил, что узкое лазурное платье облегает хорошо натренированное тело.

Комната отдыха оказалась просторным подсобным помещением с кухонным уголком и столом, вокруг которого стояло восемь стульев.

— Итак, — сказала Даниэла Боренс, когда они сели. — Начинайте, господин… Как, бишь, ваша фамилия?

— Бишофф. Макс Бишофф.

— Так о чём же речь, господин Бишофф?

— Вообще-то вопрос проще некуда: вы были вчера вечером дома?

Даниэла Боренс издала наигранный смешок.

— Была ли я вчера вечером дома? Звучит почти так, будто вы проверяете моё алиби. В чём же меня обвиняют?

— Вас ни в чём не обвиняют, госпожа Боренс. Так вы были дома?

— Да, ближе к ночи — была. Ужинала с одним из своих оптовиков по обручальным кольцам в итальянском ресторане. Имя могу назвать, если захотите проверить. Вернулась домой около половины двенадцатого, незадолго до мужа. Но к чему вам это знать?

— Раньше мужа? — уточнил Макс, и она взглянула на него озадаченно.

— Да, я же так и сказала. Что в этом необычного?

— А где был ваш муж вчера вечером?

— В конторе. Как через вечер, через два. — На сей раз смешок прозвучал не наигранно, а сочился презрением. — Покуда даже младший коллега, что пришёл туда после него, давно стал партнёром, мой муж-олух до глубокой ночи делает за других чёрную работу.

— Как вчера.

— Да, как вчера. А теперь выкладывайте. К чему эти расспросы? Что стряслось вчера вечером?

Пока Макс ещё пытался уложить в голове, что Александр Боренс той ночью беззастенчиво врал ему и Менкхоффу, его жена продолжала:

— Послушайте, господин… Бишофф. Обер-бургомистр Кёльна носит мои украшения, супруга министра внутренних дел — тоже моя постоянная клиентка, а начальник кёльнской полиции входит в круг моих близких друзей. Так что, если мой муж что-то натворил, лучше скажите мне сейчас же, прежде чем мне придётся добывать сведения из какого-нибудь из только что названных источников. Итак?

— Похоже, вы не слишком высокого мнения о собственном муже, — ушёл от ответа Макс.

— С чего вы взяли? — Она покачала головой. — Адвокат по налоговому праву. Можете представить себе что-нибудь скучнее? Вы уже с ним знакомы?

Стало быть, Боренс ничего не рассказал жене о первом визите Макса. И дочь тоже промолчала.

Макс кивнул.

— Да.

— Ну, тогда вы понимаете, о чём я. Грузный, толстый и наделён тем, что другие зовут добродушием. Я это зову глупостью пополам с ленцой. В шестьдесят он всё так же будет ночами горбатиться в каморке конторы над какими-нибудь дурацкими папками, покуда его коллеги в шикарном баре отмечают шампанским свои новые победы. Вот таков мой муж. Так что, сами видите, будь вы всерьёз настроены своей — признаю, довольно неуклюжей — попыткой пофлиртовать, у вас были бы неплохие шансы.

— Это… Я польщён, — отозвался Макс, и это, по крайней мере, было не совсем ложью. Хотя пришлось признать, что во флирте он и впрямь подрастерял сноровку.

— И не зря. — На краткий миг в её глазах снова вспыхнул фривольный огонёк и тут же погас.

— А ваша дочь была дома, когда вы вернулись?