След девочек

Глава 38

ГЛАВА 36

Через два часа после разговора в пиццерии были готовы результаты вскрытия и первый анализ места преступления, проведённый криминалистами, — о чём Менкхофф тут же сообщил Максу по телефону.

Дома Макс как раз заносил на доску свежие выводы и заметки, когда раздался звонок. Поначалу казалось, что в том, что собирался рассказать Менкхофф, особых неожиданностей нет.

— Начну с обычного, — сказал он. — Как мы уже знали, Бенцу выстрелили в голову сзади из короткоствольного оружия. Пулю калибра 9 мм мы нашли в кромке деревянного шкафа. Раневой канал идёт чуть-чуть вверх, под углом, — значит, стрелявший был примерно одного роста с Бенцем. Резаные раны на гениталиях, надо надеяться, были болезненными, но не настолько глубокими, чтобы он от них истёк кровью. На трусах и на брюках — пятна крови. Похоже, Бенц натянул штаны обратно, когда убийца закончил кромсать. А потом убийца, видимо, снова их спустил — после того как пустил ему пулю в череп: уж очень ему понравилось зрелище. Любопытно вот что: после убийства пол, судя по всему, пропылесосили. Пригодных следов почти нет, к тому же на насадке пылесоса коллеги обнаружили кровь.

— Отсюда и смазанный край кровавой лужи.

— Да. А в остальном — ни одного следа, который что-то бы нам дал.

— Светлых волос нет?

— Вообще никаких волос.

— Чёрт, было бы слишком просто.

— Да, но утешься: самое интересное я приберёг напоследок. Ребята из айтишки, которые ковыряют компьютер Бенца, кое-что откопали. Я в этих делах не спец, но, если правильно понял, любой файл, который открываешь на компьютере, оставляет какие-то следы. Они называют это временными файлами. Эти следы держатся до тех пор, пока отведённая под них память не заполнится и поверх не запишется новое. То есть даже удалённые файлы оставляют следы.

— И что они нашли на компьютере Бенца? — вклинился Макс: объяснение тянулось слишком долго.

— Как раз к этому и веду. Похоже, прошлой ночью на компьютере открыли несколько файлов с внешнего жёсткого диска. Среди них минимум два видео. Но самого диска мы не нашли.

— Хм… — Макс был слегка разочарован. — Это могло быть что угодно. Отпускные фотографии и ролики, например.

— Могло бы — если бы не странные имена файлов.

Макс прикинул: уж не нарочно ли Менкхофф тянет, чтобы помучить его.

— Ну говори же, что с именами файлов?

— Есть два разных имени, они повторяются и различаются только цифрами на конце. Например, фотографии «Marie2», «Marie6» и «Marie9».

Макса как обожгло.

— Что? Одну из девочек, которые тогда пропали, звали Мари.

— Именно. А хочешь знать, как называлось первое видео, которое открыли?

У Макса возникло дурное предчувствие — будто железный кулак ударил под дых.

— Да.

— «Leni3».

— Твою мать! — Больше он в эту минуту выдавить не смог.

— Да. Ты понимаешь, что это, скорее всего, значит. Четверо коллег там, переворачивают весь дом вверх дном. Чует моё сердце: найдём этот диск — здорово продвинемся.

В голове у Макса вдруг наступила странная пустота, не дававшая собрать ни одной ясной мысли. Лишь когда Менкхофф, выждав, окликнул его по имени, он испуганно отозвался:

— Да?

— Всё нормально?

— Да… нет. Я… мне надо подумать. Перезвоню.

— Давай.

Макс положил трубку, упёрся локтями в стол и прижал лоб к ладоням.

Мари и Лени. Это не могло быть совпадением.

Похоже, Менкхофф и впрямь был прав в своих подозрениях насчёт отца Лени. А значит, росла вероятность, что убийство и вправду было местью.

Максу по-прежнему с трудом верилось в историю с вернувшейся Лени. Где она была все эти годы? Как ей удалось сбежать, где она находится, где ночует, если уже больше недели в Кёльне?

В голове гудело. Макс отвернулся от белой доски. Поддавшись порыву, потянулся было к телефону — позвонить Кирстен, — но отдёрнул руку. Пока он занят этим делом, общение с сестрой он сведёт к минимуму.

Вместо этого он позвонил Бёмеру.

— Извини, что снова тебя дёргаю, — начал он, когда бывший напарник ответил.

— Да брось, Макс, я ведь прекрасно помню, каким ты становишься, когда вцепишься в дело. Вообще-то я ждал твоего звонка ещё раньше.

— Мне срочно надо с тобой поговорить, — сказал Макс — и выложил всё разом.

— Ого, — отозвался Бёмер, когда тот закончил. — Выходит, коллега-засранец всё-таки взял верный след. Ну и дела… родная дочь. Грязная свинья…

— Да, в голове не укладывается. Одна мысль о том, что Бенц, возможно, это снимал и потом раз за разом пересматривал, приводит меня в бешенство… Но сейчас важнее другое: жива ли ещё маленькая Леа, и если да — где он её прячет. Если я и вправду ошибся насчёт Бенца — а всё к тому идёт — и это он похищал детей, мы обязаны сделать всё, чтобы её найти.

— Макс!

— Что?

— Если Бенц убил Софию и избавился от тела, велика ли вероятность, что Леа, пропавшая на три дня раньше, ещё жива?

По сути, Бёмер произнёс ровно то, о чём думал и сам Макс, и всё же тот противился: не хотел принимать, что маленькая Леа тоже может быть мертва. Что с ней случилось и как она погибла.

— Ты же понимаешь, что искать её всё равно надо на полную катушку.

— Да, я просто ещё раз напоминаю: шансы найти её живой близки к нулю. Как-никак от тех трёх девочек уже шесть лет ни малейшего следа. — Помолчав, Бёмер добавил: — Что, конечно, может объясняться и тем, что в нашем краю их и не найти — потому что их здесь больше нет.

— Ты о чём?

— Ну, ты ведь и сам уже играл с мыслью, что Лени и впрямь могла вернуться и убить отца за то, что тот насиловал её в детстве. А где она была всё это время и как туда попала?

— Единственное логичное объяснение — Бенц её продал.

Макс знал: педофилы порой сбиваются в сети, где гуляют не только сотни тысяч единиц детской порнографии, но где жертв насилия ещё и обменивают или перепродают. В даркнете для этого есть настоящие биржи. От одной мысли об этом его мутило.

Чаще всего речь шла о похищенных детях, которые потом исчезали бесследно. Но иногда — и о собственных детях этих нелюдей: их какое-то время насиловал кто-то из родителей, чаще отец, реже — оба, а потом, из страха, что однажды ребёнок проговорится о том, что с ним делали, от него избавлялись — но не убивали.

— Верно, но к чему… Погоди, теперь понял. Ты думаешь: если он проделал это с родной дочерью — почему не с другими девочками? И потому от них так и не нашли ни следа?

— Вот именно!