След девочек

Глава 25

ГЛАВА 23

Без малого в девять Макс глубоко вздохнул и с закрытыми глазами откинулся на спинку дивана. Давно он не был так взбудоражен.

После разговора с Бёмером он много передумал и исписал кучу страниц. Обрывки мыслей об известных моделях поведения маньяков и педофилов, о показаниях Бенца и Ханны, о собственных разговорах с Менкхоффом. Но и о себе самом.

Он мысленно прошёл свой путь за последние месяцы — от ухода из полиции через разговор с бывшим наставником, профессором Борманом, несколько недель спустя, после которого Макс и стал преподавать в университете, и вплоть до нынешнего решения помочь Роберту Бенцу.

Проанализировать себя ему, разумеется, не удалось — да он и не пытался. И всё же за минувшие часы он снова многое в себе понял — то, что в последние месяцы упорно отгонял.

Что ещё с детства он горел желанием пойти в полицию, потому что не выносил несправедливости, которую одни люди причиняют другим.

Что его сводила с ума мысль: преступника не поймают, и он сделает то же самое снова, и снова, и снова. До тех пор, пока не явится тот, кто сделает всё, что в его силах, не щадя ни усилий, ни себя, и не выведет этих тварей из игры.

Что ещё ребёнком он представлял, каково это — твёрдо знать: ты спас чьи-то жизни, уберёг людей от участи стать следующими жертвами.

Но именно в этом и крылась проблема, которая в итоге положила конец его службе.

Когда девять месяцев назад он уволился из уголовной полиции, он сделал это не из страха получить рану. И не потому, что хотел навсегда порвать с профессией или что у него поменялись взгляды. Будь причина в этом, он вряд ли уже через несколько недель взялся бы преподавать, чтобы вооружить молодых полицейских знаниями для успешной борьбы с преступностью всех мастей.

Нет, к этому шагу его подтолкнуло другое. Была, конечно, тревога за сестру, страх, что один из этих безумцев снова причинит ей зло. Но главная причина ухода крылась в системе.

Разумеется, он с самого начала понимал, что как полицейский заведомо в проигрыше — ведь, в отличие от преступников, он обязан соблюдать служебные инструкции. С этим он смирился, считая, что инструкции необходимы — хотя бы для того, чтобы заранее исключить злоупотребление полномочиями. Отчасти изъян возмещался тем, что в распоряжении следователя была огромная информационная сеть и новейшая техника.

Чего он не предвидел — и что поначалу ошеломляло, а потом всё больше бесило, — так это политиков, которым популистские успехи в определённых слоях населения, а с ними и шанс переизбраться, были, как видно, важнее честного и справедливого отношения к собственным полицейским. Которым не хватало мужества встать на защиту своих служащих и тем самым, возможно, пойти против модных политических течений; которые ещё больше усложняли следователям работу — открытым недоверием и всё более оторванными от жизни, безумными предписаниями.

Не предвидел он и судей, что отпускали преступников на свободу или отделывались смехотворными условными сроками — после того, как те приставали к детям или женщинам, а то и насиловали их. Судей, которые рассыпались в понимании к преступникам, а пеклись, судя по всему, не о защите и будущем жертв, а о судьбе самих насильников.

И это — после того, как следователи вроде Макса неделями, а порой и месяцами кропотливо работали, чтобы наконец их поймать. Преступников, которые нередко сразу после освобождения принимались искать новую жертву.

Вот что было главной причиной его ухода — не страх за себя и даже не страх за Кирстен, хотя долгое время он именно так и думал.

Теперь же он, частное лицо, взялся за дело, на котором официальное следствие до сих пор обламывало зубы. На зачастую катастрофически мягкое толкование законов он повлиять не мог, зато о всё туже затягивавшихся путах служебных инструкций ему больше можно было не беспокоиться.

Итак, у Макса были навыки и почти все возможности его бывших коллег — но играть по их правилам он не обязан. По крайней мере не по всем.

Неплохие условия, чтобы раскрыть это дело. Именно это он и собирался сделать.

Пора начинать.

Он взял телефон и набрал номер деканата. Когда вскоре ответила одна из секретарш, он объяснил, что не сможет прочесть две лекции, намеченные на ближайшие дни, и попросил поставить вместо себя кого-нибудь из коллег.

Затем бросил взгляд на свои заметки — на три предложения, которые записал, а потом обвёл кружком. Менкхофф обронил их при первом разговоре.

Вы наверняка знаете, что у нас снова два случая похищения детей. Снова две девочки, снова после школы. Точь-в-точь как шесть лет назад. Тогда после исчезновения Лени серия оборвалась.

Тогда после исчезновения Лени серия оборвалась…

Со вчерашнего дня он раз за разом думал о том, почему шесть лет назад преступник вдруг остановился. Это было необычно и противоречило типичной модели поведения педофилов-маньяков — по крайней мере пока против них нет никаких подозрений. Почему Лени стала последней известной жертвой? Случайность?

И случайностью ли было то, что её школьный рюкзак всплыл у Бенца — вскоре после того, как снова похитили двух девочек?

Нужно ещё раз поговорить с отцом Лени, и непременно лично. Он хотел смотреть ему в глаза, задавая вопросы. Роберт Бенц как будто не из стреляных воробьёв, так что Макс надеялся разглядеть, если тот станет лгать.

Конечно, в этом человеке он мог и ошибаться, но был уверен, что скоро сумеет хотя бы отчасти заглянуть за фасад, который выстроил Бенц.

Он было подумал позвонить, чтобы убедиться, что тот дома, но потом отказался от этой мысли. Лучше застать его врасплох.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»