Фейк

Глава 24

ГЛАВА 21

Полицейские, что быстрым шагом спускались по лестнице и без колебаний бежали по коридору прямо на Патрика, держа автоматы наизготовку, выглядели устрашающе.

Толстые бронежилеты, увешанные нагрудными камерами и ещё какой-то экипировкой. Лица скрыты под чёрными балаклавами — лишь узкая прорезь для глаз.

Зрелище вышло до того воинственным, что Патрик невольно пригнулся.

Не добежав пары шагов, один из бойцов спецназа кивнул подбородком на дверь:

— Там?

Патрик кивнул и остался сидеть на полу, пока они врывались в комнату.

Через минуту подоспели Ломберг и Хенш — поверх обычной одежды тоже бронежилеты.

Патрик поднялся.

— Вы в порядке? — спросил Ломберг.

Патрик молча кивнул и проследил, как оба полицейских тоже исчезли в комнате.

Через две-три минуты Ломберг вышел и указал на лестницу:

— Поднимемся наверх.

Радуясь, что можно выбраться отсюда, Патрик пошёл первым и, переступив порог, глубоко вдохнул свежий воздух.

— Это там, внизу, Ивонна Фойгт? — спросил он, когда Ломберг остановился перед ним.

Полицейский кивнул.

— Судя по фотографиям, которые я видел, думаю, да. Давайте поговорим о звонившем. Голос не показался вам знакомым?

— Нет… то есть что-то в нём поначалу зацепило, но я не пойму, что именно и кого мне это напомнило.

— Можно взглянуть на ваш телефон? — Ломберг протянул руку.

Патрик достал аппарат, разблокировал и подал ему. Тот пару раз ткнул в экран, потом указал на вызов со скрытого номера:

— Этот?

— Да.

— Мы попробуем отследить звонок, но не исключено, что заранее приняты меры, чтобы у нас ничего не вышло.

— Не понимаю, к чему всё это.

— Что именно? То, что вы здесь?

— Да. Я хочу сказать… Если он хотел, чтобы эту несчастную нашли… почему я?

— Хороший вопрос. Если поверить вашей теории, что он по каким-то причинам взялся именно за вас, — возможно, это часть его коварного плана.

Патрик ненадолго задумался.

— Но именно этого я и не понимаю. До сих пор он подводил всё к тому, чтобы подозревали меня. А заманить меня сюда, чтобы я нашёл его жертву, — бессмысленно. Он же должен был понимать, что я сообщу вам.

Ломберг промолчал, и тогда Патрик тихо проговорил:

— Вы что, думаете, это я убил ту женщину?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Патрик заставлял себя не отводить взгляда, хотя давалось это тяжело.

— Я пока не знаю, что и думать. Подождём, что покажет вскрытие и что найдут коллеги из криминалистики.

Ломберг не сказал, что верит ему, но у Патрика возникло ощущение, что полицейский настроен к нему хоть немного, да благосклоннее.

— Как вы вообще? — спросил Ломберг, словно в подтверждение этих мыслей. — Я имею в виду… — он мотнул головой в сторону входа, — такое и впрямь может скрутить нутро.

— Да. Стараюсь об этом не думать.

В этот миг из здания вышла Инка Хенш, подошла и обратилась к коллеге:

— Криминалисты и судмедэксперты вызваны. Документов при ней нет. Спецназ рассыпался по зданию, прочёсывают всё, но пока пусто.

— Думаю, она мертва уже давно. Преступника здесь больше нет.

— Я вам ещё нужен? — спросил Патрик, думая о Юлии. — Я хотел бы поехать домой. Жена не знает, где я.

— Это почему?

— Её не было дома, а телефон она забыла.

— Да, поезжайте. Мы потом ещё к вам заглянем.

В машине Патрик первым делом попытался дозвониться Юлии, но после нескольких гудков включился автоответчик. Он сбросил вызов, не оставив сообщения, и бросил телефон на пассажирское сиденье.

Да, он понимал, что Юлии сейчас тяжело, но именно в эту минуту жена была ему нужна — поговорить, рассказать, как давит на него то, что он нашёл убитую. Ему просто хотелось услышать её голос; а мысль о том, что она, может, всё ещё сидит у Петера и изливает ему душу, отзывалась разочарованием и тоской.

Он завёл двигатель и тронулся, но приходилось заставлять себя следить за дорогой — перед глазами всё ещё стояла мёртвая. Ввалившееся, изуродованное лицо, истерзанное тело. Незрячие, тусклые глаза…

Примерно через четверть часа объявилась Юлия.

— Ты звонил, — сказала она без предисловий. Голос звучал тонко. — Ты где?

Патрику понадобилось мгновение, чтобы понять, как реагировать. Первым побуждением было спросить, почему она не поговорила с ним, а уехала к Петеру, но он сдержался. Она позвонила и теперь была на связи. Это главное.

— Еду домой, — спокойно ответил он.

— Откуда? Где ты был?

Он коротко рассказал ей о звонке и о том, что было дальше, и закончил так:

— Дома расскажу всё подробно. Ты ведь тоже дома?

— Да. Господи, я даже думать не хочу, каково тебе сейчас. Это же хуже любого кошмара.

— Да. Я рад слышать твой голос. Давай договорим потом, хорошо?

— Да, конечно… Патрик?

— Что?

— Прости, что я сбежала. Мне вдруг всё стало невыносимо. Надо было выговориться кому-то другому. С тобой в тот момент просто не получалось. Надеюсь, ты не сердишься.

— Не сержусь, — сказал Патрик. — Я тебя понимаю. На тебя и правда за короткое время свалилось слишком много.

— А ведь страдаешь-то ты. Полицейские хоть теперь верят, что ты ко всему этому не имеешь отношения?

— Не знаю, и боюсь, они и сами пока не знают. Но самое важное — что мне веришь ты.

— Верю. Хотя с этим видео ничего не понимаю. Как может быть, чтобы даже полиция… — Она не закончила фразу.

— Я тоже не понимаю. Но давай отложим разговор на потом, ладно?

— Да, ты прав, приезжай домой. До скорого.

Через двадцать пять минут Патрик свернул на подъездную дорожку и заглушил машину.

В доме Юлия ждала его в гостиной. Она сидела на диване, подобрав ноги, перед ней стоял чайник. Бледная, глаза всё ещё чуть покрасневшие.

— Привет, — сказал он, подошёл и сел рядом.

— Привет, — ответила она, силясь улыбнуться.

Какое-то время они молчали, потом Патрик взял её за руку:

— Эта мёртвая женщина… Я всё время вижу, как она лежит на полу, в грязи. Брошенная как мусор. И как она выглядела, эти страшные раны на лице… Это было ужасно. Что люди на такое способны. Не знаю, как с этим жить.

Юлия повернулась к нему, обняла, притянула к себе.

— Это пройдёт не сразу, — тихо сказала она. — Такое не запихнёшь куда подальше и не вернёшься как ни в чём не бывало к обычной жизни. Но я тебе помогу.

— Не представляю, что бы я делал, если бы не ты, — сказал Патрик, и так оно и было.