Любовь вопреки

Глава 16. Скандал. Отказ. Убеждение

Нисар перебирала коренья в лавке тёти Миланы, когда дверь распахнулась.

Она даже не подняла головы — покупатели заходили часто. Но шаги были тяжёлыми, и воздух

вдруг стал плотным, как перед грозой.

— Нисар.

Она замерла. Голос — низкий, хриплый, дрожащий от сдерживаемой ярости. Она узнала бы его из

тысячи.

Аслан.

Она подняла голову. Он стоял на пороге, заполняя собой весь проём. Чёрный плащ в пыли, лицо

осунувшееся, под глазами — тени. Жёлтые глаза горели лихорадочным огнём.

— Ты, — сказал он.

— Я, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты сбежала.

— Да.

— Без прощания.

— Да.

— Месяц.

— Да.

Он шагнул вперёд. Нисар встала из-за прилавка, отступила на шаг.

— Не подходи, — сказала она.

— Не подходить? — он усмехнулся — невесело, зло. — Я искал тебя месяц. Объездил полстраны.

Не спал. Не ел. Думал, что ты мертва. А ты — здесь. Сидишь в тёплой лавке и перебираешь

травы.

— Я не просила тебя искать.

— Ты не просила? — его голос сорвался на рык. — Ты — моя жена. Моя пара. Ты не просила меня

искать?

— Я не твоя жена, — Нисар повысила голос. — Мы не венчаны. Я — пленница, которая сбежала от

похитителя.

Аслан замер. Его глаза сузились.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— После всего, что было? После того, как ты сказала, что любишь меня?

— Я ошиблась, — слова давались с трудом, но она заставляла себя говорить. — Я ошиблась. Ты

— чудовище. Твой клан — стая зверей. Я не хочу быть частью этого.

Он шагнул к ней. Нисар ударила его в грудь — слабо, без магии. Он даже не пошатнулся.

— Не подходи!

— Ты врёшь, — сказал он. — Я чую. Ты пахнешь страхом, болью и любовью. Ты не перестала

любить меня.

— Перестала!

— Тогда почему ты плачешь?

Нисар поднесла руку к лицу. Щёки были мокрыми. Она не заметила, когда начались слёзы.

— Уйди, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Нет.

— Аслан, уйди!

— Нет, — он взял её за плечи. — Я не уйду. Никогда. Ты слышишь? Я искал тебя месяц. Я

наказал тех, кто тебя обидел. Я готов убить любого, кто посмотрит на тебя косо. А ты

говоришь мне «уйди»?

— Ты наказал мужей! — она вырвалась из его рук. — Ты выпорол их до крови! Они не виноваты в

том, что их жёны болтают!

— Они виноваты в том, что не уследили за своими женщинами!

— Это не преступление!

— Это преступление против моей пары! — закричал он. — Против тебя! Если кто-то посмел

сделать тебе больно — даже словом — он ответит. Я не позволю никому причинять тебе боль.

Даже если это мои собственные воины.

Нисар смотрела на него. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.

— Ты чудовище, — сказала она.

— Да, — он кивнул. — Я чудовище. Но я твоё чудовище.

— Я не хочу быть твоей.

— Врёшь, — он шагнул вплотную. — Скажи это ещё раз. Посмотри мне в глаза и скажи, что не

хочешь быть моей.

Она подняла на него взгляд. Жёлтые глаза горели. В них была боль, ярость, отчаяние и

любовь. Столько любви, что у неё защемило сердце.

— Я… — слова застряли в горле.

— Не можешь? — он усмехнулся. — Потому что это неправда. Ты хочешь быть моей. Ты боишься.

Ты боишься, что я брошу тебя. Боишься, что я найду другую. Боишься, что ты — не та, кто мне

нужен.

— А что, если это правда? — прошептала она. — Что, если ты найдёшь чистокровную львицу,

красивую, сильную, и забудешь меня?

— Дура, — он взял её лицо в ладони. — Зачем мне чистокровная львица, если есть ты? Ты — та,

кто бросил вызов моему отцу. Ты — та, кто спасла его жизнь. Ты — та, кто заставила меня

чувствовать. Я не хочу другую. Никогда.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу, — он прижался лбом к её лбу. — Потому что без тебя я мёртв. Я не ел месяц. Не спал.

Я разучился улыбаться, когда тебя нет. Ты — моя жизнь, Нисар. И если ты не вернёшься, я не

знаю, зачем мне просыпаться по утрам.

Она разрыдалась. В голос, навзрыд, как ребёнок.

— Ты не должен так говорить.

— Это правда.

— Ты не должен заставлять меня чувствовать себя виноватой.

— Ты и так виновата, — он обнял её. — Но я прощаю тебя. Потому что люблю. Потому что

понимаю, почему ты сбежала.

— Понимаешь?

— Твой дядя предал тебя. Ты не веришь, что кто-то может любить просто так. Ты ждёшь

подвоха. Я знаю. И я докажу тебе, что ошиблась.

Она плакала в его плечо. Он держал её, гладил по спине, ждал.

Милана стояла в дверях, скрестив руки на груди.

— Ну что, — сказала она. — Наорались? Теперь будете мириться?

Аслан поднял голову.

— Мы помиримся, — сказал он. — Если она захочет.

— А ты, девочка? — Милана посмотрела на Нисар. — Хочешь?

Нисар подняла заплаканное лицо.

— Я не знаю, — прошептала она.

— Врёшь, — сказали Аслан и Милана одновременно.

Нисар истерически рассмеялась.

— Вы сговорились?

— Мы оба тебя любим, — ответила тётя. — Поэтому и знаем, когда ты врёшь.

Нисар посмотрела на Аслана. На его уставшее лицо, на красные глаза, на руки, которые

дрожали.

— Ты правда не ел месяц? — спросила она.

— Правда.

— Правда не спал?

— Правда.

— Ты дурак, — она ударила его в грудь кулаком. — Ты мог умереть.

— Без тебя — всё равно, — он поймал её кулак, поцеловал пальцы. — Вернись со мной, Нисар.

Пожалуйста. Я прошу. Не требую. Не приказываю. Прошу.

Она смотрела в его глаза — и видела там только правду.

— Хорошо, — сказала она. — Я вернусь.

Он выдохнул — так, будто не дышал целую минуту.

— Спасибо, — сказал он. — Спасибо.

— Но если ты ещё раз заставишь меня плакать…

— Не заставлю, — он обнял её. — Клянусь.

Милана вздохнула.

— Ну наконец-то. Я уже думала, вы до утра будете скандалить. Пойду, чай поставлю.

Она ушла на кухню, оставив их вдвоём.

---

Аслан держал Нисар, не отпуская.

— Я скучал, — сказал он в её волосы.

— Я тоже.

— Ты похудела.

— Ты тоже.

— Я накормлю тебя.

— Ты не умеешь готовить.

— Научусь, — он поцеловал её в макушку. — Для тебя — научусь.

— Аслан, — она подняла голову. — Те женщины на кухне… что с ними?

— Я наказал их мужей. Женщин не тронул.

— Это жестоко.

— Я знаю, — он не отводил взгляд. — Но они должны понять, что слова имеют последствия. Они