Страница 54 из 63
Глава 35
Спустя время…
Зал было не узнать.
Там, где ещё недавно пахло пеплом и страхом, теперь горел свет. Тысячи свечей отражались в отполированном мраморе и высоких окнах. Тяжёлые, тёмные гобелены сняли, и под ними обнаружились стены из светлого камня, украшенные старинной резьбой — такой, какой их задумывали задолго до лорда Мор’Эйна.
Музыка зазвучала осторожно, словно боялась потревожить воздух. Сначала — тихие струны, затем флейты, потом… смех. Люди говорили, поднимали кубки, обнимались, плакали. Это было не празднество в привычном смысле. Скорее — осознание, что можно дышать полной грудью и не оглядываться.
Падение эпохи Мор’Эйна праздновали не громко, но искренне.
Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить всех — и прежде всего знать, что я не леди Алфея. Не
его
наследница. А всего лишь… заблудшая душа из другого мира, оказавшаяся не в то время и не в том месте.
Некоторые не верили.
Другие смотрели с благоговением.
Третьи — с опаской.
Но правду постепенно приняли… Загадкой оставалось исчезновение настоящей Алфеи. Никто не знал, в чьё тело она угодила и не перенеслась ли в другой мир по моему примеру. Но дни шли, а её следов так и не обнаружили.
Фальмонт от меня не отходил ни на шаг. Он был рядом, когда задавали вопросы. Молчаливо сжимал мою ладонь, когда разговоры заходили слишком далеко. Улыбался — впервые по-настоящему, когда напряжение спадало.
И именно он перезнакомил меня с ними. С людьми из той самой деревни.
Бывшие дымши — ныне опять люди, оказались просто чудесными. И они благодарили меня — неловко, искренне, иногда сбивчиво. Кто-то кланялся. Кто-то просто крепко обнимал. Одна пожилая женщина со слезами провела ладонью по моей щеке и прошептала:
— Спасибо, дитя. Ты вернула нам не только тела… ты вернула нам
имена
.
— А вы знаете, — говорил кто-нибудь, подмигивая, — какая вы красивая пара?
— Судьба, — уверенно заявлял другой. — Это точно судьба.
— Мы всегда знали, что Фальмонт найдёт своё счастье, — добавляла третья, глядя на нас так, будто видела будущее.
Я краснела. Каждый раз. Опускала взгляд. Путалась в словах. А Фальмонт… довольно улыбался.
Он смотрел на меня так, словно весь этот мир — новый, свободный, залитый светом — имел смысл только потому, что я в нём осталась.
И, пожалуй, впервые за всё время я позволила себе подумать: может быть, моя дорога в этот мир не была ошибкой?..
Разговор с Янисаром случился позже, когда праздник слегка выдохся. Когда смех стал тише, а музыка — фоном, а не центром мира. Мы стояли у одной из колонн, в тени, куда не доставал прямой свет свечей.
Янисар держался спокойно, но в этой спокойности чувствовалось напряжение — как у человека, который слишком долго жил на краю.
— Ты ей не сказал, — произнёс Янисар негромко.
Фальмонт вздохнул и, не отпуская моей руки, кивнул.
— Не успел.
Я перевела взгляд с одного на другого.
— Тогда скажите сейчас, — сказала я. — Что-то с Милой?..
Я была рада узнать, что Мила выжила после того ранения, но последствия остались, и теперь лекарь Луэн, лечивший меня после кинжала в сердце, взялся за девочку. Та быстро шла на поправку.
— Нет-нет… — поспешил успокоить меня Янисар. — Тут другое… но пусть Фальмонт расскажет сам.
Фальмонт помолчал несколько секунд, будто решая, с чего начать, а потом заговорил:
— Мы с Янисаром были знакомы задолго до всего… этого. Ещё до того, как имя Мор’Эйна начали произносить только шёпотом. Мы не были друзьями в обычном смысле… но у нас была общая цель.
Янисар коротко усмехнулся.
— Да, ненависть — тоже неплохая основа для союза.
— Мы готовили заговор, — продолжил Фальмонт. — Осторожно… Искали людей, собирали сведения, пытались понять, как подобраться к источнику его силы. Мы знали, что Мор’Эйна нельзя свергнуть одним ударом. Нужно было время.
— Время, — повторил Янисар глухо, — которого у меня больше не осталось.
Он поднял глаза — и в них промелькнуло что-то тёмное, острое.
— Жнецы пришли ночью, — сказал он. — Моих родителей убили на моих глазах.
Я почувствовала, как холод медленно пополз по спине.
— После этого я не мог ждать. И не стал слушать доводы. Перестал думать о плане. Лишь одно имя не давало мне покоя.
Алфея
. Ведь именно она отдала приказ…
— Я пытался его остановить, — вздохнул Фальмонт. — Объяснял, что это безумие. Напоминал, что за всем стоит Мор’Эйн.
— Но мне было всё равно, — жёстко ответил Янисар. — Мне нужно было, чтобы кто-то заплатил.
Он сделал паузу.
— Я пробрался в город. Нашёл её. Символично. Она присутствовала на очередной казни. И я… я пронзил её сердце. Меня схватили. Бросили в тюрьму. А дальше… появилась ты. Ты спасла меня. А я… не придумал ничего лучше, чем похитить тебя. Притащил в деревню, думая, что использую как разменную монету. Или как оружие. Но как всегда, всё пошло не по плану.
Я вспомнила Милу — раненую и бледную… А ещё охваченную огнём Деревню.
— И вот теперь, — тихо сказала я, — мы здесь. Кто бы мог подумать, что всё кончится вот так.
Музыка в зале снова стала громче. Кто-то звал нас обратно — к свету, к людям, к жизни. Я глубоко вдохнула. Теперь история сложилась в цельную картину. Болезненную. Неровную. Но честную.
— Мор’Эйн пал, и это самое главное! — Фальмонт посмотрел на меня, и под его взглядом моё сердце затрепетало.
— Да, — подтвердила я, — а ещё мы к этому разными дорогами, но главное, что по итогу оказались там, где оказались!
Янисар чуть заметно кивнул и, поклонившись, отправился на поиски Милы.
Фальмонт всё ещё не отпускал мою руку. И теперь, когда вокруг никого не осталось, его пальцы сомкнулись чуть крепче, будто он проверял, настоящая ли я. Здесь ли. Музыка доносилась будто издалека. Смех, звон кубков, шаги — всё это осталось вне нас.
— Ты устала…
Это был не вопрос.
— Немного, — призналась я. — Но… это хорошая усталость. Такая, после которой хочется остановиться и не бежать никуда.
Он едва заметно улыбнулся.
— Я рад, что ты попала в наш мир.
— Я тоже.
Несколько секунд он молчал, разглядывая моё лицо так внимательно, словно видел его впервые. Или — наоборот — слишком хорошо знал и боялся спугнуть момент.
— Знаешь, — произнёс он негромко, — ты так и не стала для меня Алфеей. Ни на миг. И никогда не станешь…
Я выдохнула. Это почему-то оказалось важным. Почти болезненно важным.