Страница 30 из 63
Глава 20
Деревня появилась внезапно, словно выросла из-под земли. Горстка перекошенных домиков с потемневшими крышами жались друг к другу, как старики у костра. Воздух был густым, пропахшим гарью и чем-то ещё — прелым, сырым. Шепчущий лес остался за спиной, но, казалось, он всё ещё дышал мне в затылок.
— Дальше идёшь молча, — бросил Янисар, не оборачиваясь. — Ни слова. И опусти-ка глаза.
Я хотела огрызнуться, но взглянула ему в лицо и передумала. Он был снова напряжён, как тетива. Будто опять стал тем, кем был в темнице — не человеком, а замкнутым зверем.
Первой из тени появилась девочка. Едва ли старше одиннадцати, в мешковатом платье до колен и с непокрытой головой, она стояла прямо на тропе, будто часовой. Волосы — тёмные, взгляд — упрямый, в руках — деревянный посох. Она ахнула, увидев Янисара, и, забыв о достоинстве, бросилась к нему, припадая на левую ногу.
— Яни! Ты жив! — она врезалась в него всем телом, прижалась к груди, и только тогда заметила меня. И отпрянула, как ужаленная. — А это кто?
— Проблема, — сухо отозвался он. — Потом объясню. Где остальные?
— У огня.
В тени покосившихся строений действительно полыхал костёр. Вокруг него — пять или шесть человек. Кто-то поднялся навстречу — худая старуха в выцветшем платке, парень с самодельным арбалетом в руках, пара женщин, один широкоплечий мужчина с повязкой на глазу. Разговор сразу стих.
— Ты притащил её сюда? — первым подал голос парень с арбалетом. — Ты совсем рехнулся?
— Она помогла мне выбраться, — коротко бросил Янисар. — И спасла мне жизнь.
— И⁈ Это же лордовская дочь! — парень уже кричал, размахивая арбалетом. — Ты ведь должен был убить её!
— Я и убил! — огрызнулся Янисар. — Всадил кинжал ей в самое сердце. Не знаю, что пошло не так, но…
Он пожал плечами, словно говоря: я тут ни при чём. А моё сердечко неистово забилось — как знать, может, этот нервный парень с арбалетом возьмёт да и закончит то, что не удалось Янисару? Необязательно быть метким стрелком, чтобы пустить стрелу мне в грудь.
— Она шпионка! Или наживка! Мы все теперь под прицелом! — продолжал сокрушаться парень.
— Спокойно, Карр, — заговорила одна из женщин, высокая, с седыми прядями у висков. — Мы не убиваем без суда. Даже
таких
. Раз уж она попала к нам, проведём суд…
— Проведём суд, — передразнил Карр, — А что, по-твоему, суд скажет? Что она невинная голубка, случайно свалившаяся с небес?
— Она не голубка, — рявкнул Янисар. — Но пока я не скажу, никто не тронет её и пальцем.
— Значит, запрём! — подала голос старуха с глазами бульдога. Голос у неё был хриплый. — До рассвета пусть посидит. А потом решим.
Дальше всё произошло очень быстро. Руки Янисара вновь сомкнулись на моих запястьях — теперь уже без злобы, но всё так же с неумолимой силой. И, подтолкнув меня в спину, он уже зашагал прочь.
Клетка стояла на окраине. Простая, грубая, деревянная.
— Эй, не смей… — я попыталась вывернуться из его хватки, но у меня ничего не вышло.
Когда дверца заскрипела и захлопнулась, мир снова стал тесным, как в подземелье.
— Посиди-ка пока тут…
И он исчез, буквально растворившись в темноте.
Чёрт!
* * *
Я потеряла счёт времени — в клетке ночь будто сгустилась. Деревянные прутья пахли сыростью, а с потолка время от времени капало.
Кап. Кап-кап.
Я замёрзла до костей и уже почти перестала дрожать — просто сидела, обхватив колени, и дышала медленно, чтобы не расплакаться. Кажется, мы поменялись с Янисаром местами. Теперь я находилась в заточении, а он наслаждался свободой.
Вдруг совсем рядом раздался шорох. Затем — скрип. Я подняла голову.
В узкой щели между досками мелькнул огонёк, а рядом с ним — детское личико.
Та самая девочка.
— Эй, — прошептала она. — Ты живая?
— Пока да, — хрипло ответила я.
Девочка приложила палец к губам и порылась в своей котомке. Через несколько секунд подсунула мне сквозь прутья кусок хлеба.
— Ешь. Только тихо. Если Карр узнает… — Она закусила губу, но не отводила взгляда. — Меня Мила зовут.
Я поколебалась. Стоило ли?..
— А меня Алфея, — наконец прошептала я.
— Я знаю, кто ты.
Она села прямо на землю, скрестив ноги. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.
— Я не думала, что ты окажешься такой красивой… — поделилась вдруг Мила. — И представляла тебя… ну, ужасной. С глазами, как у змеи. Или с длинющими когтями. А ты красотка.
Я ничего не ответила. Как объяснить ребёнку, что внешность бывает обманчивой? Красивые люди с внешностью ангела порой творят такие ужасы, что волосы дыбом встают.
— Яни хотел тебя убить, — продолжила Мила. — Он думал, что это поможет, что станет легче. Но ты… не умерла. А теперь ты здесь. И он снова молчит, как было после гибели наших родителей… А мне снова страшно.
Я подняла голову и посмотрела на неё. Она была ребёнком, но смотрела на меня, как взрослая. Такой взгляд бывает только у тех, кто видел, как рушатся дома, как приходит смерть.
— Мне очень жаль… — прозвучало до боли банально.
Мила замолчала, сжав посох так, будто он мог защитить её от правды.
— Не думаю… — наконец, прошептала она и поджала губы. — Это ведь всё ты… ты убила их всех.
От её страшных слов меня окатило волной холода. В голове зашумело, будто налетевший ветер разогнал мои мысли, а затем всплыли обрывки прошлого.
Её
прошлого. Я — больше не я. Я — Алфея.
Она стояла на пригорке, спина выпрямлена, руки сцеплены за спиной. Перед ней полыхала деревня — крыши схлопывались под языками огня, из окон вырывался дым. Люди бежали, кричали. Кто-то пытался вытащить детей. Кто-то полз. Один мужчина сгорел прямо на её глазах, но она только усмехнулась.
— Медленно, как муха в смоле, — голос Алфеи звучал торжественно. — А я ведь предупреждала. Предательская кровь горит ярче!
Она повернулась к офицеру в чёрном, что стоял рядом:
— Следующую деревню — до полудня. Пусть они видят дым и знают, что ждёт тех, кто скрывает беглецов.
Голоса, крики, треск пламени, запах палёной кожи. Алфея чувствовала… удовольствие? Отвращение? Нет — власть. Она наслаждалась происходящим. Гордилась.
Я вынырнула обратно в настоящее, задыхаясь. Сердце колотилось. Мир снова стал тихим, но послевкусие её улыбки — жуткой и хищной — осталось у меня на губах.
Господи боже!..
Алфея была настоящим чудовищем… И теперь она — это я.