Страница 14 из 63
Глава 9
Я покачнулась и едва не рухнула на шикарный ковёр прямо здесь, если бы не вездесущий лорд Фальмонт, поддержавший меня за локоть.
— Осторожнее, леди Алфея, вы ещё не до конца оправились… — на сей раз в голосе его прозвучала искренняя забота.
Он даже подвёл меня к столу и под взглядами присутствующих поинтересовался, не нужна ли мне помощь. Ох уж эта моя гордыня… Кажется, я сама себя загнала в ловушку. Дёрнув плечами, я высвободилась и уселась на ближайший свободный стул. И только потом обратила внимание на общий вздох, словно все разом осознали, что я делаю нечто предосудительное.
Несколько секунд в зале царила напряжённая тишина, а затем раздался ядовитый голос Виолайн:
— Ты, видно, совсем тронулась умом, если позволяешь себе сесть на Пустующий трон.
Я замерла. Это название… Я слышала его прежде. Оно мелькало в памяти, звучало в приглушённых шёпотках, витало в стенах поместья.
Пустующий трон.
Стул, на котором никто не сидел с тех пор, как исчезла мать Алфеи.
Кровь отхлынула от лица. Всё внутри сжалось, когда я поняла, что именно сделала.
Медленно, почти осторожно я скользнула взглядом по лицам присутствующих. Лорд Мор’Эйн смотрел на меня холодно, испытующе. В его взгляде не было гнева, но было нечто хуже — ледяное безразличие, словно он уже давно похоронил всё, что было связано с той, кто когда-то сидела на этом месте.
Виолайн, напротив, выглядела довольной. Она растянула губы в улыбке, в глазах её плясало торжество.
— Ах, ну раз уж ты так отчаянно жаждешь вернуть былое… — протянула она, сцепив пальцы в замке. — Может, ты хочешь занять её место окончательно?
Я почувствовала, как сжались кулаки, как ногти вонзились в нежную кожу, потому что память снова заботливо подсунула воспоминание — страшное, лишающее здравого смысла.
Будто со стороны я увидела мать Алфеи на плахе…
Рассветное солнце заливало площадь холодным светом, высвечивая каменные колонны, алую ткань знамён, вздымающихся над помостом, и глаза — десятки, сотни глаз, устремлённых на одинокую фигуру в белом.
Её платье — символ очищения перед смертью. Волосы, распущенные по плечам. И глаза, в которых не было ни страха, ни смирения. Только что-то непоколебимо твёрдое, что делало её похожей на статую богини, взирающей на мир с презрением.
Палач стоял рядом, тяжело опершись на топор. Его лицо терялось в тени капюшона, но даже без него я знала, что он безжалостен. Здесь не было места жалости.
Голос глашатая прозвучал, как удар колокола:
— Леди Мор’Эйн признана изменницей и приговаривается к смерти…
Я не хотела видеть. Не хотела слышать. Но детские глаза Алфеи продолжали смотреть.
Мать не дрогнула, даже когда палач поднял топор. Кажется, она даже что-то ответила.
Я почувствовала чужую руку на своих плечах, удерживающую, сжимающую, не позволяющую броситься вперёд. Чей-то голос зашептал:
— Тише, леди Алфея, тише…
И вот… Лезвие сверкнуло в солнечном свете.
Перед глазами всё поплыло.
Я резко вынырнула из воспоминания, сердце билось в груди так, что я едва могла дышать.
Я видела Виолайн. Она всё ещё улыбалась.
Я заставила себя вдохнуть. Подняла подбородок.
— Не переживайте, леди Виолайн, — голос прозвучал на удивление ровно. — Из нас двоих это ведь вы стремитесь занять её место, не так ли?..
Последовал ещё один тяжёлый вздох. Мне следовало испугаться, но именно сейчас я знала точно, что настоящая Алфея именно так бы и ответила.
— Пересядь! — прогремел голос отца. — И не смей разговаривать подобным образом с леди Виолайн!
Рядом тихо кашлянул лорд Фальмонт.
— Кажется, леди Алфея переутомилась. Не будем усугублять ситуацию, — в его голосе скользнул лёгкий сарказм, но в глазах читалось нечто иное — он словно внимательно изучал меня, ловя малейшие изменения в выражении лица.
Я не могла позволить себе сорваться. Не могла позволить им увидеть, что эта ловушка сработала. Сделав вид, что ничего не произошло, я медленно поднялась, позволила себе несколько равнодушных движений — поправила складки платья, стряхнула невидимую пылинку с рукава и плавно пересела на другой стул.
Пустующий трон остался стоять, как и прежде — наполненный тишиной, призраками прошлого и шёпотом того, с чем мне ещё предстояло разобраться.
— По-моему, к вам несправедливы, леди Мор’Эйн…
Ко мне обратился мужчина средних лет, сидящий по левую руку от меня. Резкие черты лица, короткие тёмно-рыжие волосы и тень старого шрама на правой скуле. Его одежда казалась чуть менее роскошной, чем у остальных, но от него веяло скрытой опасностью, припорошенной деликатностью и мнимой заботой.
Барон де Салерн.
Он склонил голову в знак приветствия, но его зелёные глаза не выражали ни теплоты, ни дружелюбия.
— Справедливость — вещь относительная, барон… — пробормотала я.
— В любом случае я рад видеть вас в добром здравии. Для кого-то ночь была неспокойной, но, к счастью, утро всё расставляет по своим местам.
Утро. Вечная ночь. Я не могла понять — это было просто выражение или он пытался сказать что-то большее? От обилия людей голова шла кругом.
— Наша несравненная леди Алфея вернулась к нам, — улыбнулся парень, сидевший напротив, откинувшись на спинку кресла. — и выглядит великолепно. Впрочем, как всегда… Вам говорили, дорогая, что сегодня вы особенно ослепительны? Фальмонт, ты, кажется, теряешь хватку.
Лорд Лестейн.
Молодой, едва старше меня, но с изяществом человека, который вырос среди власти и интриг. Его золотисто-русые волосы были слегка взъерошены, а в карих глазах светилась едва скрытая насмешка.
Он ухмыльнулся, иронично взглянув на лорда Фальмонта, но в глазах мелькнул интерес.
— Разве жениху не положено пестовать свою невесту? — продолжал Лестейн. — Холить и лелеять? Если что, я могу тебя заменить…
Мне совсем не нравился его тон.
— Я справлюсь, кузен, — сухо произнёс Фальмонт, присаживаясь справа от меня.
Значит, они двоюродные братья?.. А так и не скажешь. Братской любви между ними не набралось даже на чайную ложку.
— Никто и не сомневается в ваших… умениях, лорд Фальмонт! — подала голос молоденькая девушка с другого конца стола.
Леди Сирена Валентай.