Страница 60 из 78
Малый телефон не убрал. Тут же позвонил кому-то и с ядовитой, неприятной ухмылкой просил передать какой-то девушке, что она ошиблась. Прасковья Степановна к разговору не прислушивалась. Ей зачем? Она сейчас гостя выпроводит и в погреб полезет за солониной. Вымочит мясо к выходным да в чугуне натушит. Дети обещали приехать с внуками. Очень они любили ее мясо из чугунка. Особенно зять. Все о какой-то экологии твердит все время и о чистой еде. Только она понять никак не могла, они у себя в городе не моют, что ли, мясо перед приготовлением? Чудные…
— Вы мне очень помогли, Прасковья Степановна, — не уставая благодарил ее московский малый, обуваясь у порога. — Кстати, а вы ничего не слышали о братьях Стрельцовых? По сведениям от вашего участкового, эта фамилия гремела в вашем регионе в девяностых и нулевых.
— Нет. Не слыхала ничего о таких. Я жила всегда тихо. Не гремела сама и с теми, кто гремел, дружбы не водила.
Она проводила его до калитки. Дождалась, когда парень усядется в машину к подъехавшему участковому. Развернулась и пошла к своему крыльцу. А по пути под визгливый скрип снега под старыми валенками все размышляла и удивлялась.
Вон оно как нагоняет, а! Ничего не утаить в этой жизни. И родного отца Лешка Волков нашел, и жизнь у него наладилась. Нина бы порадовалась сейчас за него или нет? Помнится, того — на модной машине — погнала. И не показывалась на улице неделю. И Лешку не выпускала. Теперь-то понятно почему. Отец это Лешкин был. Настоящий, кровный. Не алкаш-самозванец. Только связываться с ним Нина не захотела.
Оно и понятно. Кто тогда на таких машинах разъезжал? Бандюки одни и разъезжали. От таких только молитва и спасала в те годы. Ее лично, к примеру. А Нина тогда и малого спрятала. Родному отцу не показала. И чтобы признал он его, тоже, видать, не захотела. Потому что был он из бандитов, ясно же. И дел натворил, видать, серьезных, раз по его следу через несколько лет один из Стрельцовых по Нинину душу приезжал. Пробыл у нее недолго. И ничего с ней не сотворил. Только после этого она вообще на улице показываться перестала. Даже в магазин алкаша посылала, хотя он вместо хлеба и масла мог водки на все деньги купить.
Да-а, жизнь…
Прасковья Степановна вошла в дом, заперлась на все засовы, а было их целых три на толстой дубовой двери. И тут же постаралась о московском госте забыть.
Дети обещали к выходным приехать. Стряпать надо. А до душегубов, коими прослыли в их местах братья Стрельцовы, ей думать недосуг и не хочется. Их небось уж и в живых-то нету. Лет сколько прошло! Не до них ей…