Страница 22 из 78
— Не будь ребенком, Алекс, — со смешком проговорила Холодова. И, проходя мимо того места, где он сидел, слегка коснулась его волос кончиками пальцев. — Поверь, не станет он, как Жорка, задирать мне подол прямо в своем рабочем кабинете…
Стал! И еще как стал! Почти с порога. И даже принялся бормотать какую-то романтическую ерунду про мысли о ней, не дававшие ему покоя целую неделю.
— Это с какого же числа? — интересовалась Анна жарким шепотом, безропотно подчиняясь его рукам.
— С того самого, как сели за столы в ресторане. Ты в своем красном платье!.. О тебе песни слагать надо, Анна! Ты невероятно сексуальна! Я голову потерял…
И все в таком духе, не опасаясь присутствия секретарши в приемной. Галина Ивановна наверняка слышала характерные звуки. Агапов-младший не очень-то стеснялся: гремел мебелью, громко стонал и даже звонко ее шлепал.
— Ну а теперь о деле, — заявил преемник Жоры, надев штаны и усевшись на отцовское место во главе стола.
— Я — вся внимание, Алексей Георгиевич.
Анна тоже успела поправить одежду и прическу и прилежной ученицей сложила руки на столе для переговоров.
— Когда мы вдвоем, можешь без отчества, — глянул он на нее с прежней жадностью. — Можешь называть меня Алексом. Или это имя уже занято? И ты занята?
Она звонко рассмеялась, красиво запрокидывая голову. Она знала, что это красиво. Репетировала.
— Я, Алекс, как кошка, сама по себе! — Она глянула на него именно так, как знала: сведет с ума. — А с Громовым мы не любовники. Я покровительствую ему — да. А он мне стучит на коллег.
— Много настучал?
— Отец не обижался, когда я ему докладывала, — прищурилась Анна хищно.
У Жорки от такого ее прищура всегда заходилось сердце. Он просил ее прекратить эти штучки. А то грозил утащить ее с работы куда-нибудь подальше. И там… отшлепать. Сынок вон его не постеснялся, сделал это прямо здесь. И увозить никуда не потрудился.
— Хорошо.
Агапов-младший поводил шеей, как будто ему давил воротник сорочки, чего быть не могло. Та была расстегнута почти до пупка.
— Но давай впредь об отце не говорить. Если только я сам не попрошу. Идет?
Она молча кивнула, продолжая испытывать на нем всякие разные свои приемчики: от игры глазами до глумливых улыбок и позиций подбородка под таким углом, что ключицы выпирали.
Жорка всегда велся на ее штучки. Этот не стал исключением.
— Прекрати, Аня, а то я снова тебя раздену, — почти с мольбой отреагировал Алексей. — И да, хочу, чтобы ты знала: фирму я не продам, никого выгонять я не собираюсь. Если только твое покровительство Громову не станет меня бесить. Вот с ним я расстанусь легко.
— А со мной? — вырвалось у нее вопреки всем сигналам об осторожности, издаваемых ее организмом.
— С тобой? Никогда! — Он начал застегивать рубашку, обнажая в широкой улыбке зубы, над которыми следовало бы поработать стоматологу. — Ты — мои глаза и уши на фирме! Итак… Начнем с самого важного на текущий момент: с убийства архивариуса. Что там полиция? Нервничает?..
Анна подробно рассказала о визитах на фирму майора Фокина со старшим лейтенантом Леоновой. Как, в каком порядке и кого допрашивали. Вопросы-ответы тоже озвучила.
— Я правильно понял: они вели допрос в соответствии с теми рекомендациями и очередностью, которые ты им надиктовала? — Широко распахнул он глаза.
Она поняла, что так он, должно быть, восхищается. Или делает вид, что восхищается.
— Да, — не стала она скромничать.
— Молодец, Аня! Ментов заставила плясать под свою дудку! — Он как-то странно улыбнулся и повторил: — Молодец!
Алексей выдвинул верхний ящик стола, где у Жоры для нее всегда имелся конверт с пособием. Пристально посмотрел там на что-то. И достал-таки конверт. Но раза в три толще, чем ей вручались прежде. Она даже на мгновение занервничала, приняв это за выходное пособие. Но переживала зря.
— Это премия, Ань, — запустил Агапов-младший по столу конверт в ее сторону. — Пока. Для начала. Дальше — больше.
Холодова сидела, улыбаясь и мысленно подсчитывая: сколько там может быть? Жоркины конверты тоньше были, и то она не обижалась.
— Итак, записи с видеокамер архива ментам предоставь. Не надо с ними конфликтовать и ордера требовать. Мало ли что на них — на записях! Может, покойный свою подчиненную домогался, а она против была. Потом, не выдержав, взяла и убила его. А что? Вполне себе рабочая версия. Ты сама записи просматривала?
— Нет, — не соврала Анна. — Пока было не до них. В коллективе разброд и шатания по причине всех этих событий. После допроса приходилось по коридорам вылавливать и на рабочие места возвращать. Пошептаться им, видите ли, не терпелось. Майор звонит без конца. Я выкручивалась. И пока мне было не до записей. Но я понимала, что отдать им без предварительного просмотра нельзя. Вот и тянула время.
— И снова ты молодец, Аня. Пусть кто-нибудь из службы безопасности мне эти записи принесет. Я просмотрю, а там решу, что можно ментам показать, а что нет. А ты большая молодец!..
Он не попросил прислать начальника. Скверный признак для того. Не работать ему, уволит его Агапов-младший, ясно как божий день. Решив рискнуть, Аня послала к шефу с записями из архива того самого охранника из фойе, с которым новый генеральный любезничал поутру у турникетов. И снова попала в точку. Уже через час парень влетел к ней в кабинет с приказом о своем новом назначении.
— Анна Витальевна, меня начальником поставили! Это вы! С вашей подачи! Генеральный велел вас поблагодарить, — тараща глаза, задыхался малый от счастья. — Я ваш вечный должник, Анна Витальевна!
— Я услышала. И запомнила, — на полном серьезе ответила она без улыбки. — Записи отнес?
— Так точно. — Он даже козырнул и каблуками щелкнул.
Кажется, он бывший военный. Что-то такое мелькало в его личном деле.
— Что на них? Есть что-то стоящее для полиции?
— Не могу за них сказать, но погибший — Ивушкин — точно приставал к своей подчиненной.
— Стрельцовой? — уточнила Аня с бесстрастным лицом.
— Да. Именно. Василиса Стрельцова — сотрудница архива. Двадцати пяти лет. В архиве говорят, что он ей несколько раз делал предложение.
— Мне неинтересно, — впервые недовольно поморщилась Холодова.