Забавы мертвых душ

Глава 26

Окунев смотрел из окна своей старой квартиры на двор. Серо. Уныло. Веяло такой невообразимой скукой, что хотелось зевать и не вставать с постели. А еще лучше – завыть во все горло. И не потому, что все было плохо в этом дворе. Нет. Благоустройство за эти годы проводилось. И неоднократно. Он же проверял квартиру Димы все эти восемь лет. Заходил в свою. Наблюдал во дворе изменения. Ремонтировались тротуары, разбивались цветники. Детская площадка новая. Даже место для выгула собак появилось. Просто…

Просто погода скверная. Небеса такие низкие и серые, будто кто-то натянул над городом огромный кусок мешковины с дырами, из которых время от времени летит ледяная снежная пыль. Ветер уже неделю не стихал, обещая перемены в погоде, а они все не наступали.

Окунев отошел от окна, окинул взглядом кухню. Он не делал здесь ремонта с тех пор, как съехал отсюда. Да и до того не делал тоже. Засаленная стена над плитой. Грязный, в брызгах, потолок. Это у него лет десять назад рванула скороварка. Забился клапан, крышку сорвало, и все, что готовилось, разлетелось по стенам и в потолок. Стены он тогда кое-как отмыл. А до потолка руки не дошли. Так и остались на нем ошметки картошки с мясом. Давно засохли, превратившись в причудливый темный узор.

– Креативно, – проговорил Леша с кислой улыбкой.

Что он здесь вообще забыл? Зачем мучает себя убогостью своих стен, терзает воспоминаниями о нищенском прошлом? Зачем, для чего?

А он ответит!

Он здесь, чтобы пустить пыль в глаза своей удачливой сучке жене – Лизе. Она его уволила? Уволила. Помощи по трудоустройству не предложила. Хотя ее папаша запросто мог бы шевельнуть толстым задом, набрать кого следует. И Леша еще вчера работал бы в приличном месте с достойной зарплатой. Но ее папаша был слишком толстым и ленивым, чтобы замечать что-то дальше своего забора. Проблемы дочери его, казалось, вообще не трогали. Интересно, он заметил, что мужа Лизы посадили восемь лет назад за зверское убийство? Леша его едва выносил при встречах. И улыбался ему все более натянуто.

По большому счету он и Лизу выносил в последнее время с трудом. Она сильно изменилась с возвращением Карелина из тюрьмы. Стала больше улыбаться той противной загадочной улыбкой, которую ему и раньше хотелось стереть с ее лица. А теперь, так тем более. Она почти не встречалась с Осиповым. Он насчитал всего лишь два свидания с тех пор, как Дима вернулся. Нет, они регулярно созванивались, но вот встреч почти не было.

Что бы это значило? Она опомнилась, усовестилась или снова хочет в койку к Карелину? Зря хочет. Дима не простит ей ее грехов. Да и он сам не простит ей многого. Хотя бы своего увольнения.

Когда он попытался пару дней назад возмутиться ее решением, что она ответила?

Она предлагала ему сидеть дома? Предлагала. Но он же мужик, он же не может существовать так же, как и она. То есть как овощ. Он не может целыми днями просиживать в креслах косметолога, маникюрши, нежиться под руками массажиста. И, что главное, он не может просить у нее денег Христа ради. А так было бы, пойди он у нее на поводу.

Все это он услышал от нее, когда возмутился. И говорила, сучка, таким противным сладким голосом, так гадко улыбалась, что он еле сдержал себя.

И вот который день он пускает ей пыль в глаза. Туманно отвечает на ее вопросы о работе. Оставляет машину за два квартала от дома возле бизнес-центра. И оттуда идет пешком до своего старого жилища. По пути берет пиццу, кофе, чтобы было что в рот закинуть до вечера. Покупает все за наличные. Движение по его карте она может отследить через своих умных айтишников. Он обо всем подумал. Обо всем, кроме одного.

Он никак не ожидал ее здесь увидеть! А он увидел! Выглянул в окно как-то поздним вечером. Просто проспал свое ежедневное возвращение в восемь. Проснулся в восемь тридцать. Выглянул в окно, а там…

Сначала он увидел ее машину и дико струсил. Она его выследила! Она узнала каким-то образом, что он вместо поисков работы прячется в своей старой квартире. Сейчас зайдет сюда. Обойдет комнаты с брезгливой гримасой. Унизит его привычно и прикажет возвращаться домой и не выделываться.

Он уже был готов к этой неприятной встрече и даже мысленно накидал черновик оправданий, но все вдруг пошло не так – много хуже.

Его Лиза вышла из машины уже после того, как к подъезду прошел Карелин. Она почти бегом кинулась следом. Они поехали одним лифтом. И вместе вышли на шестом этаже. Там Дима жил. Там когда-то жила и Лиза.

Его квартира на восьмом. Быстро спустившись по ступенькам на два этажа, Леша приоткрыл дверь пожарной лестницы и сквозь узкую щель наблюдал за тем, как они выходят из лифта и идут к квартире Карелина.

Чтобы не выбежать с победным криком, не заорать и не наброситься прямо там на них с кулаками, он кусал костяшки пальцев. Когда они скрылись в квартире Карелина, он осторожно подкрался к двери и какое-то время слушал, приложив ухо к замочной скважине нижнего замка.

Конечно, он ничего не услышал. Пришлось вернуться. Нет, на этаже его никто не мог застать за таким позорным занятием. Сироткина была мертва. Геологи по-прежнему в экспедиции. Но могли выйти Карелин с Лизой. И тогда все…

У них ничего не было!

Леша понял это сразу по тому, как Дима провожал ее. Ни тепла, ни жалости. Полное равнодушие. Он его неплохо знал и сразу понял. Зря Лизка подолом мела перед своим бывшим мужем. Ничего ей тут не светит.

Сука! Похотливая, безнравственная сука!

Тот день он запомнил надолго. И она тоже. Вернувшись домой позже обычного и обнаружив, что дочка осталась ночевать у бабушки с дедушкой, Окунев затащил Лизу в спальню и не выпускал ее оттуда три часа.

Нет, никакого насилия не было. Она так думала. Она даже осталась довольна. И не понимала, дура, что он ей просто-напросто мстит.

Словно почувствовав, что он о ней думает больше обычного, Лиза позвонила.

– Работаешь? – с издевкой поинтересовалась она.

– Да.

– Интересно, кем? И кто тебе платит за то, что ты целыми днями торчишь на своем прежнем адресе и глазеешь часами из окна?

Выследила, сука!

Он молчал.

– Приезжай домой. Есть разговор…

В дом он входил побитой собакой – никому не нужной, блохастой, без будущего. Разделся, переобулся в домашние тапки. И пошел в кухню. Лиза подала голос оттуда, позвав его. В руке он держал прекрасную орхидею, заехав в цветочный по дороге, он выбрал именно ее.

– Сядь, – грозно смотрела на него жена с дивана.