Забавы мертвых душ

В одном носке она подбежала к окну и выглянула. Осипов подпер ее машину своей и стоял сейчас с задранной к ее окнам головой и махал ей рукой.

– Поднимайся, если тебе есть что обсудить, – нехотя проговорила Маша.

Еще не хватало, чтобы он в отделе трепался, будто Маша его боится, потому и избегает.

Она никому еще не успела сообщить о словах Валентины Ивановны Мироновой. Из опасений быть осмеянной. Мало ли, что бабка болтает! Какое письмо с угрозами, где оно? Никто его не видел. И родственникам ничего об этом неизвестно.

– Привет, а я с тортиком, – красиво улыбаясь, Осипов вошел в ее прихожую.

– Я не очень люблю, – неуверенно повертела она в руках коробку с тортом, тут же начав изучать состав.

– Это пальмовая ветвь, Климова.

– Это одно пальмовое масло, Осипов, – проворчала она, изучив состав.

– Не придирайся, Машка. – Он стащил с ног зимние кроссовки, оставшись в оранжевых носках, шевельнул пальцами. – Тапок нет?

Она отрицательно мотнула головой.

– Тапок не держишь. Уже неплохо. Значит, мужика постоянного здесь нет. И клюв мне никто не начистит.

– Так ты по делу или как? – Она придержала прыткого коллегу за рукав джемпера. – Мне никакой романтик не нужен, капитан. Даже с пальмовой ветвью.

– Не бойтесь, девушка, я не привык навязываться, – глумливо поиграл глазами Женя.

Выхватил из ее пальцев коробку с тортом и пошел в кухню. Там без разрешения захлопотал с чайником. Достал из шкафа чашки, блюдца. Заговорил с котом.

Рыжий, к слову, его не принял. Спрятался за углом холодильника и шипел оттуда на Осипова. Маша похвалила кота про себя. Верность была его отличительной чертой. Даже к ее родителям на руки не шел.

– Присаживайтесь, товарищ старший лейтенант, – пригласил Осипов ее за ее же стол. – Разговор будет долгим.

Маша мысленно пожалела, что впустила его. Всяких разговоров, особенно долгих, ей хотелось в свой выходной меньше всего. Нет, если бы на его месте был сейчас Карелин, то это в корне меняло бы дело. Но Карелин, она точно знала, был сейчас за городом.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить, Женя? – Маша нехотя взяла в руки чашку с чаем.

Пробовать торт, в котором калорий было столько, сколько она за неделю не употребляла, она не станет.

– Я хотел поговорить с тобой о Карелине. – Осипов улыбнулся ей одними губами, глаза смотрели холодно. – Поговорить и предупредить… Не увлекайся им, Маша.

– В смысле? – Она поперхнулась чаем и закашлялась.

– Ходят слухи, что ты им увлечена.

– Слухи? Ты о чем вообще? – Она с грохотом поставила чашку на стол, сложила руки, как школьница. – Ты вообще здесь зачем? Сплетни передать решил? Если так, то тебе пора.

– Нет. Не сплетни. Просто пытаюсь тебя предостеречь, как коллегу, как друга. – Он цапнул ложкой кусок торта, отправил в рот. Забубнил: – Карелин хорош, конечно. И всегда женщинам нравился, но… Но не все с ним сейчас так однозначно. Ты знала, что в квартире повешенного Пачкина была обнаружена бита?

Маша кивнула.

– И что следы крови на ней принадлежат Карелину, знала. – Он вдруг вспомнил, что сам ей об этом рассказывал. – И что наш Пачкин был одурманен перед самоубийством тем же самым чаем, знала тоже. Тот же самый чай употребляла несколько дней соседка Карелина – Сироткина, перед тем как ее задушили. Кто? Кому было нужно? Кстати, что сказали эксперты по поводу лечебного сбора? Им поила Пачкина его толстая пожилая подруга – Валентина Ивановна.

– Сбор чистый.

– Н-да… – Он зацепил ложкой еще от куска торта и еще, задумался. – Ни в одной пачке чая Михаила Ивановича не нашлось этой дряни. Заварка как заварка. Вопрос: где он ее хлебнул? Кто его угостил?

– Не Карелин точно, – с убежденностью заявила Маша. – Пачкин его на дух не переносил. Ни за что не впустил бы к себе. Особенно с чаем!

– Не могу поспорить, – нехотя обронил Осипов, запивая съеденный кусок торта чаем. – Тогда кто? С кем еще общался Пачкин, кроме своих родственников и Валентины Ивановны Мироновой? Не знаешь. Но должна узнать, Маша. Это же твой участок. Поспрашивай жильцов. С тобой они будут более откровенны, чем со мной. И что там за разговоры о каком-то письме с угрозами? Почему я до сих пор не знаю об этом? Это сокрытие информации, старлей.

Она вкратце передала свой разговор с Мироновой.

– Как видишь, она промолчала по уважительной причине. Не видела. Не читала.

– Секундочку…

Осипов так глубоко задумался, что не заметил, как положил себе на блюдце сразу два треугольника торта из коробки.

– Ой, промахнулся. Тебе хотел второй, – коротко хохотнул он и задрал вверх чайную ложку, успев ее облизать. – Она не видела текста. И самого письма. Но почту принесла ему она. Именно она вытаскивала корреспонденцию из почтового ящика. А значит… Значит, видела конверт.

– Видела. Она и не отрицает. Белый прямо-угольный конверт. Тщательно заклеен. Ни печати, ни адреса, ничего.

– Значит, его принесли и подбросили в почтовый ящик. Плохо камер видеонаблюдения нет во дворе, – с сожалением произнес Осипов. – Насколько было бы проще вычислить убийцу.

– Пачкина тоже убили?

– Помогли, скажем. Эксперты утверждают, что если он не заготовил себе петлю загодя, то в том состоянии, в котором он пребывал под действием чая с отравляющими веществами, ни за что такой узел не соорудил бы. Выходит, помогли.

Он глотал торт, не пережевывая. На Машу не смотрел. Уставился немигающим взглядом на кошачью морду, выглядывающую из-за холодильника.

– Во вторник, говоришь… Что же такого сотворил Пачкин в какой-то вторник и кто это видел? А когда Карелин получил по башке? Не во вторник? Я тут предположил, что кто-то мог видеть, как дед молотил нашего Диму по голове битой.

– Это был четверг.

Она это точно помнила. У нее конкретное расписание по посещениям жильцов своего участка.

– Жаль. Тогда было бы понятно, кого искать.

– И кого?

– Того, кто проживает в одном подъезде с Карелиным.

– Это мог быть не жилец, а гость, – неуверенно предположила Маша.

– Да? Гость, который точно знает, кто такой Пачкин, где он живет? Не-ет. Это мог быть только кто-то свой. Но если ты говоришь, что Карелин получил по башке в четверг, тогда все отпадает. Кстати, вкусный торт. Чего не ешь?

– Не хочу, – отмахнулась Маша.