Страница 33 из 73
– Может быть… Но вы же этого не помните. Я читала материалы дела, – похвалилась Маша, с вызовом задирая подбородок. – Вы были настолько пьяны, что…
– Я помню материалы дела, – перебил ее Карелин.
И подумал, что эта симпатичная девушка-участковый может быть большой проблемой в его будущей жизни. Будет ему нравиться и мешать. Мешать и все сильнее нравиться.
– Вот я и подумала, что раз уж все так сложилось… – ее руки в толстых рукавах объемной куртки широко разошлись в стороны. – То мы могли бы помочь друг другу.
– Чем именно?
Вот лично она могла ему лишь навредить. Излишне пристальным вниманием, постоянным присутствием в их доме, их подъезде, возле двери его квартиры.
– Вы помогаете мне разобраться в смерти Сироткиной. Я помогу вам разобраться с убийством восьмилетней давности. Кое-что вызвало у меня вопросы и сомнения. Странно, что этого не заметили тогда, когда велось следствие.
Маша быстро набрала дежурный код на подъездной двери, распахнула ее широко и шагнула внутрь, призывно махнув ему. Карелин не успел за ней последовать. Со стороны соседнего подъезда раздался страшный женский вой и крики о помощи.
– Быстро туда! – среагировала участковый Климова.
Оттолкнув его, она бегом кинулась на крик. Карелину пришлось бежать за ней следом. Грязный снег вперемешку с песком и солью летел из-под каблуков ее форменных ботинок. Бежала, правильно ставя стопу. Спортивная, подготовленная. Хоть и невысокая, и хрупкая, сила в ней ощущалась. Такая скрытая, пружинящая, от которой лучше держаться подальше. У него вот не вышло…
– Что случилось? Что? Валентина Ивановна, успокойтесь! Что стряслось?
Маша трясла за плечи полную пожилую женщину, выбежавшую на улицу в стоптанных домашних тапках и пуховой шали, наброшенной на плечи поверх байкового халата.
– Он! Там! – Посиневшие губы женщины затряслись, когда она, повернувшись лицом к дому, потыкала в чьи-то окна пальцем.
– Кто там? Говорите внятно, – повысила голос Маша.
– Миша там.
– Поняла. Михаил Иванович Пачкин – о нем речь? – Она все еще держала женщину за плечи, легонько встряхивая. – Валентина Ивановна, сосредоточьтесь! Вы про Пачкина?
Женщина кивнула.
– Что с ним не так?
– Он там, – слабеющим голосом проговорила женщина. – Он там висит!..
Все, что происходило потом, было похоже на самую отвратительную историю, которую еще могла преподнести ему судьба в качестве подарка.
Они с Машей добежали до квартиры Пачкина. Дверь была распахнута настежь. Как оказалось, ее не закрыла Валентина Ивановна Миронова. Пришла навестить приболевшего друга, а там такое! Она в ужасе и с криками выбежала прямо на улицу, прямо в тапках и неодетой.
Пачкин висел в собственной ванной. Веревка была переброшена через крюк, на котором прежде висел старенький велосипед. Тот теперь нашел себе место в прихожей. В трениках и майке, с растрепанной седой шевелюрой, с петлей на шее, с вздувшимся посиневшим лицом.
Прямо под ним валялся перевернутый стул. На стиральной машинке лежала нацарапанная карандашным огрызком записка: «Простите меня. Я виноват. Устал».
– Выйдите из квартиры, – скомандовала Маша, набирая сразу своих коллег, а затем «Скорую».
Карелин послушно вышел на лестничную клетку. Приобнял Валентину Ивановну за плечи.
– Вам сейчас лучше сходить домой. Одеться теплее и принять какое-нибудь успокоительное. Хорошо?
– Да, да, да, вы правы. Холодно мне, – часто-часто закивала она и, шаркая подошвами стоптанных тапок по бетонному полу, двинулась к лифту. – И чая надо выпить. Горячего. И капель сердечных. Ох, Миша, Миша, что же ты натворил?
– Валентина Ивановна, а это его почерк? – окликнул ее Карелин.
– Что?
Она уже вошла в кабину лифта и ткнула пальцев в кнопку, задерживая закрытие дверей.
– Там, на стиральной машинке, лежала его записка.
– Да, да, записка… И карандаш был, я видела.
– Это все его? Карандаш, почерк в записке?
– А чье же?! – вытаращилась она на Карелина. – Вы же не станете утверждать, что…
Она замахала на него руками, выпустив кнопку удержания лифта. Дверцы тут же закрылись. Лифт поехал вверх.
– Сейчас все приедут, – порадовала Маша, выходя из квартиры Пачкина минуту спустя.
– Может, я пойду тогда?
– Нет. Не пойдете, – ухватилась она за рукав его легкой куртки.
Маша развернула его на себя так, чтобы свет из подъездного окна падал ему на лицо.
– Теперь-то вы понимаете, почему вам лучше все время находиться на виду, Карелин?
– Нет, не понимаю. Почему?
– Потому что рядом с вами снова начали умирать пожилые люди. И один из них… – Она с грустью качнула головой. – Одна… Умерла не по своей воле…