Страница 32 из 73
Глава 15
Он шел по улице, размахивая кожаной папкой. В ней были документы. Он только что зарегистрировался индивидуальным предпринимателем, потому что ему кое-что пришло в голову минувшей ночью. Не бог весть что, но начинать с чего-то надо. Не мог же он просто сидеть на диване и ничего не делать.
– Вы уверены, что у вас получится, Дмитрий Иванович? – шлепая печати на документы, поинтересовалась молодая женщина, которая занималась оформлением. – Вы прежде занимались рекламой. И…
– А сейчас я хочу попробовать себя в другом, – улыбался Карелин приветливо.
Женщина ему нравилась. Она словно не заметила его справки об условно-досрочном освобождении. Глянула равнодушно и перелистнула. А вот идею создания обучающего центра для пенсионеров изучала довольно пристально.
– Мне кажется, этим должны заниматься социальные службы, – качала она без конца головой. – Пенсионеры, они же как дети. Чуть что, побегут жаловаться.
– Я попробую, – твердо стоял на своем Карелин. – И от детей их все же отличает то, что они совершеннолетние.
– Насколько мне известно, уже имеется такой центр при собесе, – все еще сомневалась она. – Не очень-то туда они идут.
– Потому что не очень-то им там помогают.
– А вы прямо поможете? – хмыкала женщина, оформляя его бумаги.
– Помогу. Вы не представляете, сколько талантов закрылось в людях с тех пор, как они пересели к телевизору. Кто-то переводчиком был, кто-то торты авторские делал, кто-то юридические консультации оказывал. А потом разом к телевизору!
– А вы хотите их талантами начать зарабатывать?
– Нет. Я хочу, чтобы они все это продолжили делать для себя, но под моим мудрым и четким руководством…
Верил ли Карелин в свою затею? А он об этом не думал. Он просто решил попробовать, и все. Он и прошлое свое дело начал с авторучки. А потом как пошло, как пошло! До сих пор фирма процветает, как ни стараются загубить его дело Лиза и Окунев.
Он прекрасно понимал, что придется много работать, получать кучу разрешений, лицензий. Но был готов. Он хотел беготни, суеты, усталости. Бессмысленность отдыха в четырех стенах им была осознана еще в студенчестве.
Дима зашел в кафешку на районе, съел двойную порцию супа, выпил чаю с коржиком. Расплатился, собрался выйти на улицу, как позвонила Маша Климова.
– Сильно заняты? – начала она вместо приветствия.
– И вам здрасте, гражданин начальник, – нехотя отозвался Карелин.
И не то чтобы она его раздражала, нет. Как раз наоборот. И вот из-за этого «как раз наоборот» и не хотелось с ней разговаривать. А то, как поговорит, так потом полночи без сна ворочается, все думает о ней и думает.
– У Сироткиной были две редкие фарфоровые вещицы, – выпалила она, не обратив внимания на его развязное приветствие. – Шкатулка фарфоровая шестнадцатого века. И статуэтка – пастушка. Та еще более древняя. Я уже проконсультировалась со специалистами, подтвердили – вещицы дорогие и редкие.
– И?
Карелин застегнул куртку до подбородка, низко надвинул вязаную шапку, вышел на улицу.
– Они пропали! – выпалила Маша громко. – Дочь поначалу не обратила внимания. Теперь подтвердила. Предметы старины пропали.
– Хозяйка могла их продать. На пенсию особенно не проживешь.
– Она их не продавала. Чего вы, Карелин, настырничаете?
– В смысле?
– Я вам рассказываю такие вещи… – Она сделала паузу и недовольным голосом продолжила: – Буквально выбалтываю вам тайны следствия, а вы…
– А я что?
Он шел по улице в сторону своего дома энергичным шагом. Он мерз на морозе, вторые сутки термометр опускался до пятнадцати ниже нуля. Дожди – предвестники весны, сменились обильными снегопадами. Вот вам и март! Куртка, обнаруженная в его шкафу, никуда не годилась. Куда подевались сразу два дорогих пуховика, оставшиеся восемь лет назад в гардеробной, надо было спрашивать у Лизы. А он не хотел. Можно было купить что-то новое. Более модное. Он и этого не хотел. Хотя заметил, как косится на его спортивный костюм Маша Климова.
– А вы мне не помогаете! – выпалила та, о ком он думал последнее время чаще положенного.
– В смысле?
Карелин бодро зашагал по пешеходному переходу. До угла дома оставалось метров пять.
– Ну… Я думала, что мы с вами вместе будем разбираться в смерти вашей соседки, – проговорила их участковая.
– Я?! С вами?!
Перейдя проезжую часть, он замер на тротуарной бровке. Сдвинул шапку на макушку, потер ладонью лоб.
– На секундочку, гражданин начальник, я только недавно вернулся из мест лишения свободы. Ввязываться в историю мне бы очень не хотелось.
– Вы уже часть этой истории, Карелин, – строгим голосом оборвала она его. – И вам лучше все время быть на виду. У меня на виду. Чтобы кому-то, не дай бог, не пришло в голову подтянуть вас на роль подозреваемого.
– С какой стати?
Он вернул шапку на место, пошел к дому. Папка с документами уже не так радовала. Вот умеет Маша Климова его растревожить.
– С той самой, что существует практика расследования преступлений, при которой под подозрение попадает тот, кто называется «слабым звеном». Вы из тех самых звеньев, Карелин.
Он как раз завернул за угол дома и увидел ее. Она топталась возле его подъезда на засыпанном песком обледеневшем асфальте. Форменные брюки, объемная черная куртка, вязаная черная шапка. Но даже эта безликая грубая одежда ее не портила. Маша Климова была прехорошенькой.
– Вот вы где, – странно обиженно сложила она губы, завидев подходящего Карелина. Сразу подозрительно прищурилась. – Где были? Что за папка?
Он подавил желание напомнить ей о пресловутом личном пространстве, которого она его время от времени лишала. Молча протянул ей папку. Климовой хватило минуты, чтобы все просмотреть и понять.
– Считаете, у вас получится? – спросила она, возвращая ему документы.
– Считаю, что мне этим стоит заняться.
– Получится заработать, я имела в виду.
– Я хочу этим заняться, – с нажимом ответил он. – Мне вдруг сделалось интересно.
– К вам могут не пойти, – пробубнила она ему в спину, когда Карелин, обогнув ее, двинулся к подъездной двери. – Для них вы как Раскольников. Это который убил старуху-процентщицу.
– Я помню, кто такой Раскольников. – Он резко остановился, холодно глянул. – И я не он. Я не делал ничего осознанно. Может, я вообще ничего не делал.