Страница 90 из 97
1
С надвратного заборола хорошо просматривался левый берег. Бескрайние луга сочной зеленой травы дышали умиротворяющим покоем, юркие стрижи рассекали безоблачное небо, гоняя стаи мошки. Там за Вороножем лето настойчиво выпроваживало весну, вступая в права, а здесь на правом берегу люди готовили друг другу ад.
Внизу на недосягаемом для заставских стрел расстоянии на приземистом соловом коне взад-вперед разъезжал высокий широкоплечий муж в дорогой броне. За спиной раздуваемый ветром красовался расшитый корзень, роскоши которого мог бы позавидовать и князь. Вожака бродников нельзя было назвать грузным, скорее жилистым, крепким. Показная расслабленность тела и при этом едва заметные короткие, но резкие движения головы выдавали в нем хищника, готовящегося к прыжку. По приказу вороножского воеводы чужаку махнули с башни, и он, прикрываясь щитом, подъехал к засеке.
— Что надо?! – крикнул ему Федор.
Бродник лениво посмотрел в сторону ворот.
— Может выйдешь, воевода. Потолкуем, – улыбнулся он, недобро оскалив зубы.
— Мне и отсюда слышно, чай не глухой.
— Ну, как хочешь. Как бы об том не пожалеть?
— Не пожалею. Чего надо? Недосуг мне с тобой болтать.
Бродник прищурил правый глаз.
— Отдай то, что взял у нас, и мы уйдем с миром.
— Я у вас ничего не брал, чтобы отдавать. Видать заставы вы попутали.
Демьян заметил, что вена на виске воеводы стала пульсировать сильней.
— Врешь, Федор Евсеевич, ох, врешь, – бродник шутливо погрозил пальцем. – Ты схрон наш в лесу нашел и разграбил, добро, трудами нашими тяжкими добытое, себе присвоил. Мы за то злато души к гиене огненной подвинули, а ты хочешь чистеньким руку наложить. Не по справедливости то.
— Мне ваше злато кровавое и задаром не нужно. Ни о каком схроне мы на заставе не ведаем.
— Врешь, сукин сын! Из Вороножа икону чудотворную в печеру к дивам принесли, больше неоткуда. Икона из схрона нашего. У вас все! – показное спокойствие слетело, ярость рвалась наружу, бродник едва себя сдерживал.
— Что со старцами?! – взволнованно закричал Демьян.
— Голос знакомый, – тать напряг зрение, вглядываясь в черноту бойницы.
— Знакомый, – эхом повторил Демьян, – так это ты хворым у старцев в келье лежал? Очухался. Что с иноками?
— Живы – здоровы, в молитвах прибывают. Да, говорят, икона из Вороножа к ним принесена.
— Если ты с ними чего сотворил, я тебе кишки выпущу, – гневно выкрикнул Олексич.
Бродник низко, словно ухал в колодец, рассмеялся:
— Гляди-ка, в западне сидят, а грозятся. Не поняли, что ли еще? В общем так, – голос его стал отливать холодной сталью, – если к полудню добро мое не вынесете, живыми вам не быть. Младенца, Федька, твоего сам на меч подниму, жену с дочкой молодцам моим на утеху отдам. А что с тобой станется, сам ведаешь. Не смогу приступом взять, измором придушу. Жрать у вас на заставе нечего, мышей с воробьями доедите, сами о пощаде запросите. Подумай, стоит ли злато цены такой.
Бродник отъехал, разговор был окончен.
— Может отдать? – неуверенно предложил Демьян.
— Чего отдавать?! – взревел воевода. – Нет у меня ничего, знать я про их схрон ничего не знаю! Ваши, должно, зимой разорили, а мне расхлебывай.
— Ничего мы не разоряли, – обиделся Демьян, – нет у нас. Я об том тоже ничего не слыхивал.
— А ведь они все знают, – Федор устало сел прямо на деревянный пол, – про то, что сын у меня народился, что обозы из-за леса не пришли. В городе люди их есть, в спину ударить могут. Но кто? – он нервно сжал кулаки.
— Ну, почему изменников сразу ищешь? Может кого-то на лугах поймали, под пытками выложил? Покосы ведь у вас идут.
— На месте все.
— А Кисляя брат, он ведь далеко косит, бродники как раз той стороной шли, могли его в полон взять, да выведать.
— О чем ты, зять? – воевода нахмурился. – Кисляй с братом Сулемой вчера на воротах стояли, их черед был. Какой там покос. Вон они, – указал Федор.
Два рыжеволосых детины занимали места у левой башни от ворот. Демьян приблизился вплотную к тестю.
— Ты заставским запрещал по правому склону Вороножа траву косить?
— Зятек, посмотри туда, – Федор бесцеремонно повернул голову зятя в сторону заливных лугов. – Чего-чего, а травы у нас вдоволь. Коси, не хочу. Какая мне разница, где они косят, лишь бы службу исправно несли?
— Тогда, – Олексич склонился к самому уху тестя, – я знаю, кто у вас изменники..