Страница 67 из 97
2
Пешими, ведя под уздцы лошадей, вои стали переходить по вздувшемуся почерневшему льду Псела. Река ворочалась за наскучившей ей броней, угрожая вырваться на свободу.
— Ая-яй! – завопил безусый отрок из ратных Еремы, когда от копыта его лошади по льду побежали тонкие трещины.
— Не бойся, здесь брод, – усмехнулся Первуша, – далеко не провалишься.
— Сапоги мыть не хочу, – как можно беспечней ответил вой.
— Это водяной шуткует, с той стороны по льду стучит, – не преминул вставить Проня, привычно отъехав на недоступное для подзатыльников десятника расстояние.
— Успели проскочить, спасибо заступнику Николаю Чудотворцу, – осенил себя крестом Ерема, – если б в обход поехали, так не один бы день потеряли.
Дорога оказалась мирной. Псел, петляя, пологим берегом вел путников к Днепру. На седьмой день отряд вышел к могучей реке. Она широким, вольным потоком уже разлилась, затопив левый берег. И вода лишь прибывала. Демьян задохнулся от величия полноводного Днепра. До этого родной Сейм в разливе казался ему огромной рекой. Как много он не видел еще в божьем мире.
Ни перевозчиков, ни вообще каких-либо людей на этом берегу не оказалось.
— Где ж твой перевоз? – обратился к Ереме Первуша.
— Там, – указал он на правый берег. – Парома сейчас нет, но на лодьях могут перевезти. Подождать нужно, может заметят.
— И долго ждать?
— Как придется. Я что ли в Вороножских лесах до разлива досиделся?
Ждать Демьяну не хотелось. «Эх, Горшени со мной нет. Он бы сейчас, что-нибудь придумал».
— А руками им с этого берега помахать нельзя? – неловко вклинился в разговор Вьюн.
— Хоть об машись, далеко, – Ерема стал развьючивать лошадь, показывая, что застряли они здесь надолго.
«Думай, Демьянка, думай!»
— Костры повыше нужно разжечь. Может увидят, подплывут.
— Подумаешь, костер. Мало ли здесь костров разводят? – отмахнулся Ерема. – Кто к тебе приплывет?
— Два больших костра разведем, рубите ветки, – не обращая внимания на здоровяка, приказал своим Демьян и первым зашагал к поросшему осинками логу.
— Нечем больше заняться, так жгите, а мы станем кашу варить.
Черниговцы сгрудились вкруг своего костра, злорадно поглядывая, как ольговцы старательно укладывают высокие поленницы из сухостоя. Безусый вой, сдружившийся дорогой с балаболом Проней, привстал, чтобы помочь.
— Путша, ты куда это? – одернул его Ерема.
— Я подсоблю, – смущенно покраснел отрок.
— Сиди! Пусть дурни сами убиваются.
Между сучьев и веток ольговцы напихали прошлогодний бурьян и камыш. Столбы получились в два раза выше человеческого роста. Вои подожгли их снизу, пламя лениво принялось лизать пятки гигантов.
Сделав дело, вспотевшие и обессиленные ратные Демьяна повалились на ковер молодой травы. Олексич, утирая мокрый лоб, вглядывался в противоположный берег. Никакого движения.
— Эй, плотники, кашу есть идите, – милостиво пригласил Ерема. На его призыв кинулся только Дружок, ольговцы продолжали сидеть особняком.
— Ну, как хотите, – пожал плечами здоровяк, оглаживая пса.
Вои Демьяна развели небольшой костерок и сварили похлебку. Наглая псина отобедала и у своих.
Столбы пылали во всю, вершина одного начала обваливаться, но Днепр по-прежнему сверкал холодной пустотой. Близился вечер.
— Демьян Олексич, плывут. Точно плывут! – вдруг радостно закричал Вьюн.
Все вскочили, уперев глаза в днепровскую даль. Легкая ладья с расправленным парусом, борясь с диким течением, шла с северо-запада. Весла, казавшиеся издалека тоненькими палочками, ладно поднимались и опускались в бурлящую воду. При приближении, чтобы замедлить скорость, корабельщики убрали парус и сильней налегли на весла. Но, не смотря на все усилия гребцов, ладья, увлекаемая течением, все же пролетела мимо, причалив только в четырех сотнях шагов от ожидавших ее путников.
Ольговцы с черниговцами, быстро погасив костры, заспешили к судну.
— Кто такие? – закричал с носа лохматый перевозчик.
— Нойона Айдара люди, тестя его везем! – отозвался Ерема.
Демьян вздрогнул.
— Какого тестя? – уставился он на здоровяка.
— Ну, тестя не тестя, уж и не знаю, как там наложницы брата величать, – Ерема наслаждался растерянностью Олексича. – Что ж думаешь, столько за девку отвалил, так будет ходить да облизываться? Уж на сносях.
У Демьяна заходили желваки.
— Не бойся, у них наложниц дети на равных с законными ходят. Племяннички в небрежение не будут. На хозяина погляди, тоже рабыни сын, а из золотых чашей пьет.
— Пусть пьет, пока не захлебнулся, – сжал кулаки Демьян.
— Эй, так вы плывете али нет?! – напомнил о себе перевозчик.
— Плывем, – сквозь зубы выплюнул Олексич.
— Расплачиваться вперед, и глаза лошадям завяжите, а то шарахаться станут. Сходни стелите! – крикнул корабельщик уже своим.