Страница 55 из 97
— Да, что же вы все моего отца за душегуба считаете?! – невидящим взглядом обвела всех Агаша. – Да, он совсем не такой, он хороший, а вы!
— Хороший, хороший, кто ж спорит, но не говори ему пока. Ну, что тебе стоит, коли муж все равно уезжает. А весна придет, рожу я, дитя окрепнет, так и скажемся. Сама побоишься, так мы с Леонтием придем, все, как было, расскажем.
— Нельзя такое таить, грех это! – молодой священник попытался поднять жену с колен. – Как она венчанная с непокрытой головой ходить станет?
— Как она невенчанная с боярином легла? Никогда о нас не думаешь, хоть раз о семье вспомни. В глухомань эту нас повез, я тебе и слова не сказала. А здесь-то как живем? Бродники на приступ лезли, да что я пережила, а если бы не сдюжили. Что от нее убудет что ли, если она пока смолчит, а души безвинные спасет! Может этим от греха отмоется!
— Ладно, – устало сказала Агафья. – Только выйдите все, я здесь в притворе хочу с мужем попрощаться.
Попадья резво вскочила на ноги, уводя Леонитя, десятники, почесывая затылки, вышли следом. Молодые остались одни.
— Прости меня, – шепнул Демьян, прижимая жену к себе.
— И ты меня, я теперь тебя слушаться должна, а сама..
— Я сейчас скажу, только ты выслушай спокойно, ладно?
— Сказывай.
— Если я до морозов не вернусь за тобой, значит, меня в живых уж нет, вдова ты. Замуж снова выходи, красоту свою не губи понапрасну.
— Да, что ты такое говоришь?! Ты уж возвращайся, я тебя ждать стану.
Они долго стояли обнявшись.
— Агафья Федоровна, светло уж совсем, – нетерпеливо заглянула попадья. – Пойдем, я до дома тебя доведу. Кто увидит, так скажем, молиться в церковь Божию с утра ходили.
Агаша нехотя отступила.
— Подожди, – Демьян быстро стал отвязывать от пояса калиту. – Вот возьми, – протянул он тощий кошель. – Здесь мало совсем, но все же. И это, – он снял с пояса ловчий нож.
— Зачем мне?
— Как отцу признаешься, так отдашь за прокорм. Чтобы не говорил, что я ему жену на шею навязал. А нож – это тестю от меня подарок, он дорогой, здесь смарагд в рукояти. Побрезгует, не возьмет, так приберешь куда на память. И вот еще, – Демьян запустил руку за пазуху, и достал небольшой деревянный гребень, на нем была вырезана точно такая же лошадка, как на заушницах Агафьи. – Подарить тебе хотел, мои вырезали.
— Я беречь стану, – прижала молодая жена к груди подарки. – Возвращайся, – сказала она Демьяну и пошла прочь, уже за церковной оградой на повороте последний раз обернулась, махнула мужу рукой и скрылась в переулке. Все. Увидит ли он ее еще раз? В груди давило, сбивая дыхание.
Олексич присел на церковной паперти рядом с десятниками.
— Может, все же забрать ее с нами? – вздохнул он.
— Пусть все как есть, – посмотрел в серое небо Горшеня.
Крупными хлопьями над Вороножем опять пошел снег, зима наводила в своих чертогах чистоту, после разгула проказницы оттепели.