Страница 54 из 97
5
Первуша беспокойно поглядывал на затворенную дверь избы.
— Так и не вышла, осталась. Что ж будет-то теперь? – зашептал он Горшене. – Может просто сидят – беседуют да за руки держатся? Демьянка наш такой уж праведник, может и не залежит девицу? Хотя, как он здесь по ней сох, то вряд ли. Уж больно глаз у него горел.
Старый десятник хмыкнул.
— Смешно ему! Воевода за дочь прибьет нашего боярина, и князь не защитит. Совсем одна Евдокия Тимофевна останется. А с нами что будет? Под другую руку идти придется. Даже наследника нет.
— Ну, наследника они тебе сейчас замешивают, – подмигнул Горшеня.
— Вот, ведь здесь девки распутные. Это ж надо, взяла да сама пришла. Грядет судный день, по всему видно, коли девки такие бесстыжие пошли.
— Дурень ты, – старый вой задумчиво подкинул в костер палено. – Мы Агафье Федоровне в ноги должны кланяться. Я думал, он с собой чего сотворит, не доброе у него на уме было, ой, не доброе, так-то переменился. А теперь уж не опасаюсь, ради нее встряхнется.
Дверь тихонько скрипнула, на двор спокойной уверенной походкой вышел Демьян, за ним робко Агаша.
— Горшеня, Первуша, со мной пойдете, – махнул десятникам рукой боярин.
Вчетвером они вышли на спящую улицу.
— Веди, куда? – пропустил Демьян Агафью вперед.
Она быстрым шагом пошла вдоль улицы, а потом резко повернула направо.
— Не пойму, куда мы идем, – шепнул Первуша Горшене, – воеводы хоромы в другой стороне.
— Венцы держать вы идете.. если получится, – через плечо сказал им Демьян.
— А-а-а, – протянул десятник, по-прежнему ничего не понимая.
Перекрестясь, они обогнули церковь и подошли к небольшому домишке. Калитка была распахнута настежь.
— У него собака есть? – спросил Демьян.
— Нет, к нему же день и ночь бегут: то исповедовать умирающего надо, то окрестить быстрей дитя слабое, пока не преставилось. Собака ему ни к чему. Видишь, даже ворота не запирает.
— Это – хорошо, – Олексич первым вошел на чужой двор, осторожно постучал в двери.
В избе было тихо. Парень тревожно оглянулся и застучал более настойчиво. За дверью послышалась возня, что-то упало. В проеме показался отец Леонтий с всклокоченными волосами, но уже в рясе. Из пришедших он сразу же выхватил взглядом дочь воеводы.
— Агафья Федоровна, случилось чего? С Федором Евсеевичем худо? Али с мачехой? – беспокойно начал он засыпать вопросами.
— Повенчаться нам нужно.. сейчас, – выступил вперед Демьян, закрывая любимую плечом.
Леонтий замер, сурово сдвинув брови. Из-за его спины выскочила попадья, шустрая молодая баба на сносях. Придерживая большой живот, она вклинилась между собравшимися.
— Агафья Федоровна, да как же это? Да разве можно? Да что ж вы наделали? – запричитала она.
— Повенчаться нам нужно, – настойчиво повторил Демьян.
— Ночью не венчают, – мрачно проговорил Леонтий.
— Небо светлеет, вон зари уж полосу видно. Утро.
— Так вы ступайте к воеводе, в ноги к нему падайте, прощение просите, – громко зашептала попадья, – а потом уж венчаться приходите.
— Знаешь же, что упрям, все равно не отдаст, – Демьян не отрываясь смотрел в глаза молодому священнику, – жену мою за другого поведет, грех умножать.
— Ладно, ждите. Сейчас выйду. Дарья, в дом ступай.
Сквозь дверь проступали обрывки семейной ссоры: «О детях подумай.. Распутницу эту.. Все от мачехи, ввели в дом на свою голову.. Выгонит, точно тебе говорю..» Что отвечал Леонтий, не было слышно.
Агафья схватила любимого за рукав:
— Не выпустит она его, отговорит!
— Не отговорит, – успокаивающе погладил ее по голове Демьян. – Венчанной женой мне сейчас станешь.
— Поспешаем, – вышел гладко причесанный с начищенным до блеска медным распятьем священник.
— И я с вами, – покрываясь на ходу поверх повоя платком, побежала за мужем Дарья.
— Детей одних оставляешь, – упрекнул ее Леонтий.
— Спят они, – отмахнулась женщина. – Ах, Агафья Федоровна, Агафья Федоровна, – причитала она в спину Агаше.
Венчание было торжественным и строгим. Обходя вокруг аналоя, невеста с замиранием сердца следила за трепещущими свечами. Она знала, что не доброй приметой будет, если свечи погаснут в руках у молодых, но опасения были напрасны. Веселое пламя стойко горело, подбадривая и Агашу. Демьян был серьезен, даже суров, и улыбнулся, только когда священник сказал: «Ну, целуй жену».
— Вот и я с вами греха набрался, – вздохнул Леонтий, провожая молодых к выходу.
— К воеводе сейчас пойдете? – с легким холодком в голосе спросила попадья.
— К нему, – согласно кивнул Демьян, он повернулся к жене. – Я тебя на попечении отца оставлю, к лету вернусь за тобой.
— Как оставишь?! – обомлела Агафья. – Я с тобой поеду! Где муж, там и жена. Верно? – она обернулась за одобрением к Леонтию.
— Нельзя тебе со мной сейчас, опасно, – Демьян приобнял Агашу за плечи.
— Я не боюсь.
— Я боюсь, за тебя боюсь. Я в Ольгове не останусь, мне в степь нужно будет к побратиму ехать, чтобы сестер помог разыскать. Князь в Липовце станет при брате кружиться, а вы с матушкой одни останетесь. Мать не тронут, а молодой жене вред могут сотворить. Опасно для нас в Ольгове нынче, здесь надежней.
— Да может и не сотворят ничего, за что им тебя наказывать?
— Народ злой теперь, сами не ведают, что творят, – вступился в разговор Горшеня. – Правильно Демьян Олексич решил. А воевода сейчас побушует, побушует, да и смирится, сделать-то уж ничего нельзя, примет зятя.
— Я с тобой поеду, – упрямо продолжала твердить Агафья, не слушая доводов окружающих.
— Да, пойми, – Демьян нагнулся к ней, почти касаясь щеки. – Я за отца и сестер себя извел, а если с тобой что случится, да по моей вине? Нельзя тебе туда.
Агафья опустила голову.
— Так если боярин ее с собой увозить не собирается, может и про венчанье пока помалкивать? – вдруг встала, закрывая собой выход из церкви, попадья.
— Как молчать?! – вылетело сразу у всех.
— Ну, пока смолчать. До тепла. Агафья Федоровна, смилуйся, не губи. Почему за твой грех детки мои должны расплачиваться?! Вас батюшка пожурит, ну, может быть побьет слегка, да и все. А нас с Леонтием за своеволие его с заставы выставят. Точно вам говорю. В мороз по снегу глубокому мы через Вороножские леса не проберемся, замерзнем по дороге. Двое деточек – крохи совсем, третий народится должен, уж ждем. Куда нам сейчас ехать? Пощади, матушка, не губи! – женщина упала на колени, пытаясь схватить Агафью за руку.
— Дарья, уймись! – пытался утихомирить ее муж.