Страница 74 из 81
Через десять минут она уже была на своем рабочем месте, успев прихватить из любимой кафешки пару пирожных и мясной салат в контейнере.
– Будете, гражданин начальник? – поставила она Коровину на стол пирожное в коробочке.
– Не откажусь. – Он точно обрадовался и вызвался сходить за кофе.
– Мне капучино, – напомнила Мариночка. – Без сахара.
– Так точно, майор.
Вернулся быстро. Отдал ей кофе. И, не отходя от ее стола, поинтересовался:
– А что это ты полдня изучаешь?
– Я? Не поверите, подполковник, сидела на сайтах знакомств. Мне Лариса Лукина адреса кое-каких сайтов скинула, где очень любит объявляться Рогов, он же Фролов, он же еще кто, не знаю. И еще дала мне наводку на старые его контакты. Еще когда он был молод и не обуздан. И я кое-что обнаружила, знаешь, что может показаться важным.
– И что же это?
– Вот, смотри…
Мариночка развернула монитор на него. С экрана смотрела голубоглазая блондинка – красивая и молодая. Правда, в старомодном платье. Сейчас таких не носили.
– Так и снимку двадцать пять лет. И знаешь, кто его выложил в сеть?
– Не она?
– Нет. Ее сын – некто Игорь Алексеев. Фото его нет, скажу сразу. Но… – Мариночка подняла на Коровина заговорщический взгляд. – Но есть слезная история, сочиненная этим самым сыном. О залетном гастролере-любовнике, который соблазнил бедную девушку, оформил на нее огромный кредит, сделал ей ребенка и исчез из ее жизни.
– И? Думаешь, гастролер-любовник и есть Рогов?
– Я не думаю, я уверена. Тут есть их общее фото. Одно-единственное, но узнать на ней Рогова несложно. Смотри, босс!
Щелкнув мышкой, Мариночка вывела на экран фотографию улыбающейся пары, было заметно, что эти двое влюблены и счастливы. Глаза сияли, губы улыбались, руки сплетены.
– Узнаешь? – ткнула кончиком авторучки в фото мужчины Мариночка.
– Узнаю, – кивнул Коровин, запивая пирожное своим двойным эспрессо. – Это и есть наш Рогов. А сын этой блондиночки – его потомок?
– Выходит, так.
– Игорь Алексеев. Двадцати двух лет от роду. Но это не точно. – Мариночка со вздохом отвернула монитор от Коровина. – Он мог зарегистрироваться под любым именем. Потому что…
– Рогов наш как будто и Фролов? Думаешь, это у них семейное?
– Возможно. Но я не нашла никакого упоминания об Игоре Алексееве. Данных в базе точно нет.
Она кисло улыбнулась. И открыла коробочку с мясным салатом.
– Слушай, а что еще в той душещипательной истории об обманутой брошенной девушке? Есть какое-то продолжение?
– Так точно, – кивнула Якушева. – Этот Алексеев пишет, что бедная девушка всю свою жизнь выплачивала проценты по кредиту, не в силах погашать сам кредит. Билась в страшной нужде с маленьким ребенком на руках, пока однажды не заболела и не умерла. Сына отдали в детский дом, там он и вырос. На этом история заканчивается.
– А в детский дом?..
– Эй, начальник! Побойся бога! – перебила его Якушева со смешком. – Я полдня, как с дороги. Смирнова еще выручали. А надо будет установить, сколько на тот момент было лет сыну? Сколько в том городе было детских домов? Был ли среди воспитанников мальчик с такими данными? Это работы не на один день. Запросы и все такое…
– Я понял. Помогу. Тут подумал… – Коровин мстительно улыбнулся. – Нечего Смирнову дома без дела сидеть. Пусть работает удаленно. Пусть ищет тот детский дом. И мальчика по фамилии Алексеев. И еще можно попробовать Рогова поискать.
– Дмитрия?
– Игоря… Что, если мать при рождении записала его на фамилию своего любовника-гастролера? Рогов Игорь Дмитриевич, а? Может такое быть?
– Начальник! Ну ты… – Мариночка восхищенно округлила глаза. – Я чего-то отупела с дороги. Ну конечно! Конечно, такое возможно! Она могла записать сына на его фамилию. Вот я…
Договорить она не успела. Дверь кабинета распахнулась, вошел Степа Воробьев. В руках бумага с текстом.
– Заберите, распишитесь.
Он положил бумагу Мариночке на стол. Уселся на свободный стул, успев сграбастать ее коробочку с пирожным.
– Спасибо, конечно, майор, но я больше люблю шоколадное. – Он поставил коробочку себе на колени, ясно давая понять, что не вернет. – В общем, ребята, пальчики на сковороде имеются. Странно, что такое матерое существо не стерло их. Видимо, паниковало, торопилось. Некто Рогов Игорь Дмитриевич…
– Бинго! – заорали в два голоса Коровин с Якушевой.
– Я так понимаю, что очень помог вам, – удовлетворенно улыбнулся Степа, кивая. – В общем, Рогов этот с четырнадцати лет по тюрьмам и ссылкам, как говорится. Начал по малолетке: задержали за хулиганку, взяли на поруки. Потом в семнадцать драка с нанесением тяжких телесных, повлекших смерть потерпевшего. Но как-то удалось ему выкрутиться. За неимением важных свидетелей отделался условным. Но… В деле была пометка следователя, который вел это дело. И в этой пометке говорится, что тяжкие телесные наносились с особой жестокостью, прямо-таки с маниакальной. И вот тут, делая за вас вашу работу, коллеги, я и вспомнил об убийстве супружеской пары в коттеджном поселке. Там убивали с удовольствием. Может…
– Степа, ты просто гений! – расплылась в улыбке Мариночка, дожевывая салат. – Конечно, сковороду к уликам мы приобщить не сможем, изъяли не по форме. Да и особо никто не пострадал. Но четкое представление о нападавшем у нас теперь имеется. Ур-ра, коллеги! Если это не прорыв, то что же? Можно объявлять Рогова-младшего в розыск?
– Пошел я к полковнику с докладом. – Скомкав коробку из-под пирожного, Коровин поднялся с места. – Будем считать, что мы установили имена подозреваемых в жестоких убийствах и грабежах. Нам троекратное «ура», майор.