Страница 73 из 81
Глава 29
Ваня Смирнов никак не мог вынырнуть на поверхность. Он точно тонул. В ледяной воде. И это было опасно вдвойне.
Во-первых, он не очень хорошо плавал. В ледяной воде особенно.
Во-вторых, у него была простуда. Это он осознавал отчетливо, даже в положении тонущего человека. При такой жестокой простуде, которую он подхватил и от которой так и не излечился, купание в ледяной воде грозило осложнениями. Это больничный дней на восемь точно. Что тогда скажет Коровин, интересно?
Странное удовлетворение почувствовал в тот момент тонущий в ледяной воде Ваня Смирнов.
«Вот! – думал он, отплевываясь. – Не отпустил меня, подполковник, на полдня отлежаться, получи недельное отсутствие!»
Хотя Ваня мог и не выжить вовсе. У него уже онемели кончики пальцев, и выплыть не представлялось никакой возможности. И он наверняка уже умер. И с того света слышит истеричный вопль майора Якушевой. Вот не думал никогда, что даже на том свете Мариночка станет его доставать.
По ледяной щеке несчастного Смирнова больно ударили. Потом по второй. Еще и еще, все больнее и больнее.
– Перестань, Якушева, – захныкал он, заворочавшись и понимая, что он вовсе не в воде, а на жестком полу, и его несчастную голову поливают водой. – Господи, что ты делаешь, Мариночка?
– Привожу тебя в чувство. Тебя кто-то шарахнул сковородой по голове. Вот она рядом валяется. Ты чего тут делаешь, Смирнов? В чужой квартире! На полу! К любовнице, что ли, пришел?
– Встать сможешь? – вдруг вклинился голос Коровина.
Этого еще не хватало! Теперь начнется: упреки, взыскания, а то и выговор. Он же хотел как лучше!
Кстати…
А что он хотел?
И тут он вспомнил и про торговый центр, и про отдел с дорогой красивой одеждой, и про информацию, которой его в торговом отделе снабдили. И про то, как поехал на адрес один, не предупредив никого: ни начальника, ни жену.
Идиот! Какой же он идиот!
– Глаза открой! – потребовала гневно Якушева.
Ваня послушался. Увидел разбросанные по комнате вещи, словно сюда ворвался ураган и перевернул тут все вверх дном. Себя обнаружил уже сидящим на полу. Белая рубашка на груди мокрая, лицо и шея тоже. Руки дрожат.
– Сколько пальцев, Смирнов? – Мариночка сунула ему под нос два пальца с облупившимся маникюром.
– Два. Отстань, а, – попросил он, когда Якушева попыталась его поднять. – Я сам. Сейчас только приду в себя. Как ты меня нашла? Хотя не говори, и так знаю. Программа в телефоне.
– Ну ты совсем бодрячком, капитан. Сообразил. Вспомнил. Что ты делаешь в этой хате? Как ты тут оказался? Ты к любовнице, что ли, приехал? – Видимо, этот вопрос ее интересовал острее всех остальных.
Мариночка металась перед его лицом в сильно мятой одежде, и от нее как-то странно пахло. Как в привокзальном буфете.
– Не к любовнице, к Царевой. – Ваня попытался поймать взгляд Коровина. – Эту квартиру она снимает. Сюда вчера привезла Воронкова. Соседи сказали.
– Это они тебя по башке? – воткнула в бока кулаки Мариночка. – Приложили сковородкой?
– Нет. Не знаю кто. – Ваня осторожно, держась за стену, встал на ноги, отряхнулся. – Соседи сказали мне, что эта сладкая парочка незадолго до меня укатила куда-то. Я ручку дверную подергал – открыто. Причем до этого минут за десять было закрыто. А тут открыто.
– И ты, не оценив всю опасность ситуации, сунулся сюда? – бесцветным голосом поинтересовался Коровин.
– Так точно, товарищ подполковник. Я подумал, Царева вернулась. – Смирнов потрогал огромную шишку на макушке, поморщился. – Виноват…
– Кто тебя, Ванька? – Мариночка уже успела отыскать в холодильнике воду и сунула ее в руки капитану. – Удалось рассмотреть?
– Как он рассмотрит, если ударили его со спины! – взорвался наконец Коровин и заругался долго и витиевато.
Остановился, отдышался и спросил:
– Точно не рассмотрел, капитан?
– Это был мужчина. Лица не видел, – твердо ответил Смирнов и выдержал подозрительный прищур Коровина. – И когда я вошел, вещи все были на месте. Весь этот бардак случился уже после. После того как он меня отключил. Как не убил…
– Захотел бы убить, убил бы непременно, – порадовала Мариночка. – Он тебя отключил. И обыскал квартиру. Что искал – неизвестно. Поймаем, поймем.
– Поймаем! – фыркнул со злостью Коровин и пнул ногой сковородку. – Майор, упакуй вещдок. Может, на ней его пальцы остались…
Смирнова они в отдел не повезли. И за руль машины сесть не позволили.
– Потеряешь сознание в дороге, ну тебя. – Мариночка подтолкнула его к машине Коровина. – С нами поедешь. Потом перегоним тебе тачку. Не переживай.
– Так ты и перегони. Садись за руль. Я рядом сяду.
Ваня очень не любил оставлять без присмотра личное транспортное средство. Был у него и этот пунктик. Белые рубашки на работу. Тачка в пределах визуального контроля.
– Нет, Смирнов. Я за руль не сяду. Еще поцарапаю, век не расплачусь.
– Ну что такое-то, Мариночка? – захныкал Смирнов. – Я без претензий, честно. Ну поехали, а!
Уговорил. Якушева села за руль и повезла его домой. Коровин поехал следом. У Ваниного дома пересели. С него взяли честное пионерское, что он отлежится пару дней, никуда не высовываясь. И укатили на службу.
В отделе Мариночка первым делом отнесла сковороду Степе Воробьеву, сопроводив любимым комментарием, что нужно еще вчера.
– Мне на какой предмет ее проверять? Что на ней готовили или что с нее ели? – отозвался ворчливо Степа Воробьев, подозрительно рассматривая Мариночку. – Чем от тебя пахнет, майор?
– Ой, Степа, не начинай, а!
Марина схватилась за вырез футболки, оттянула его, втянула носом запах, поморщилась.
– Согласна, не очень. Но я прямо с полки вагона сюда. И…
– И воняет от тебя какой-то едой несвежей. – Степа помотал ладонью перед своим лицом. – Смойся уже с глаз долой. Как будет готово…
– Нас интересуют пальцы на ручке сковороды. И все! – крикнула Мариночка уже из коридора.
Она вышла из отдела на улицу и помчалась в супермаркет через дорогу. Купила белую футболку, дезодорант и упаковку влажных салфеток. Переоделась прямо в туалете супермаркета. Протерев подмышки и шею салфетками и обильно забрызгав дезодорантом, она надела новую футболку. Свою сунула в пакет. Умылась, причесалась пальцами. Увиденным в зеркале осталась почти довольна.