Страница 39 из 81
Глава 15
Сергей Сергеевич Воронков выкарабкался!
Он и подумать не мог, когда в его квартиру ворвался крепкий мужик в перчатках и солнцезащитных очках на темечке, что все так закончится. Кровопролитием! И от себя не мог ожидать, что найдет силы дать отпор и выжить.
Они дрались! О, как они дрались! Мужик был лет на десять его моложе. То есть ему было примерно пятьдесят. И он имел хорошую физическую форму. Он сразу, как захлопнул за своей спиной дверь, попытался ударить Воронкова. Но Сергей Сергеевич что-то подобное предвидел и инстинктивно увернулся.
– Ты чего, дед? – оскалил мужик белоснежные модные зубы. – Не хочешь сегодня издохнуть?
Вопрос был на устрашение. Воронков был умным человеком, сразу понял тактику.
– Не планировал, – скрипнул он зубами, принимая боксерскую стойку.
Ах, как он сильно пожалел в ту минуту, что забросил свои тренировки лет пятнадцать назад. Все прошлые годы молотил и молотил по маленькой груше, пристроенной в его спальне, а потом перешел на стихи. Ну не идиот? Чем ему теперь, рифмами отбиваться от убийцы?
Все это молниями пронзало его мозг, когда он пару раз промахнулся, пытаясь ударить мужика прямо в переносицу. А то, что этот визитер – убийца, Сергей Сергеевич сообразил сразу. Он явился почти сразу за Варварой. Либо явился по ее душу. Либо был ее сообщником и пришел следом, чтобы замести следы. Понимал же, что она могла сболтнуть лишнего.
Варвара, к слову, ничего такого Воронкову не рассказывала. То ли действительно не знала, то ли была матерой преступницей и понимала, когда можно поболтать, а когда нет. Никаких секретов она не выдала.
Убийца теснил его в угол прихожей, размахивая перед носом выкидным ножом. В какой-то момент Воронков изловчился, вспомнив прежние тренировки, и все же ударил его в переносицу. Тем самым выиграл время. Перебежал в гостиную, пытаясь на ходу вспомнить, где он оставил свой телефон. В гостиной того не было, драка продолжилась. Еще пару ударов мужик отбил. Один пропустил. Нож из руки не выпускал. И тут Воронков вспомнил!
Телефон он оставил в спальне, примеряя наряды перед свиданием с соседкой со второго этажа. Он где-то под ворохом его одежды. И времени у него на то, чтобы его найти, нет совершенно. Надо было прорываться в кухню, там ножи!
И у него даже вышло туда попасть. Хотя это и стоило ему трех ударов ножом вскользь. Царапины были неглубокими, но зажглись острой болью. И кровь начала пропитывать одежду. Это и напугало, и придало сил. Воронков схватил свой самый большой разделочный нож с подставки и тоже принялся им размахивать перед лицом нападавшего. И ему даже удалось нанести ему два, нет, кажется, даже три удара. Один пришелся по лицу. Нож рассек подтянутую щеку. Сергей Сергеевич издал победный клич. И кажется, крикнул что-то про шрам, который останется навсегда. И даже почувствовал подобие эйфории от одержанной внезапной победы.
Но он рано радовался. То, что мужик со стоном согнулся в три погибели, не должно было расхолаживать Воронкова. Чтобы не пропустить один, самый серьезный удар в грудь. А он его пропустил. И после него уже ничего не слышал и не осознавал. И даже не успел подумать, проваливаясь в обморок, что умирает.
А очнувшись на больничной койке в реанимации, первое, что он сделал, – это заплакал. От счастья, что жив. Что рядом с его кроватью с тревожным бледным лицом сидит Римма Федоровна, а не какой-то страшный опасный человек, и без конца поправляет край его одеяла.
– Привет, – слабым голосом поздоровался Воронков.
– Привет. – Она ахнула и, неожиданно подавшись вперед, приложилась своей щекой к его щеке. – Перепугали вы нас, Сергей Сергеевич! Я думала, что это муж-рогоносец явился по вашу душу, хотел с вами разобраться. А вышло вон как! Спасибо подполковнику Коровину! Он так вовремя приехал. Вошел к вам. А так бы… Истекли бы кровью и погибли.
И она все же заплакала. Тихо, вполне пристойно. Без соплей и всхлипываний. Он плакал. И она. И за руки крепко держались.
– Мне надо бы поговорить с этим Коровиным. Он вообще зачем ко мне приезжал?
– Собирался вопросы вам задать о вашей жиличке.
– Вы ее видели? – удивленно вскинул брови Воронков.
Хотя это могло ему только казаться. Тело казалось чужим и безвольным.
– Конечно, видела, хотя вы и предпринимали все мыслимые и немыслимые меры предосторожности. – Римма Федоровна скептически сложила губы, но тут же опомнилась и улыбнулась. – Но это в прошлом. Вы живы, и слава богу!
– Что с Коровиным? У вас есть возможность с ним связаться?
Римма Федоровна часто-часто закивала. Тут же достала телефон из сумочки, которая стояла на подоконнике. Позвонила подполковнику и объявила, что Сергей Сергеевич пришел в себя. Потом, отодвинув телефон от уха, она спросила:
– Он интересуется, вы что-то помните?
– Все помню.
Она передала и снова спросила:
– А человека, который напал на вас, описать сможете?
– Да. И еще… – Воронков удовлетворенно блеснул глазами, хотя это тоже могло ему только казаться. – Я ранил его в лицо…
Римму Федоровну сотрудники отделения попросили из палаты минут через пять. Воронков был не против. Она неожиданно стала суетливо о нем заботиться. И его это начало раздражать. Он прикрыл глаза и задремал. А когда открыл их, то увидел прямо перед собой своего доктора и невозможно красивую пару.
Мужчина и женщина были прекрасны и очень гармонично дополняли друг друга.
– Вы муж и жена? – спросил он, передав свои впечатления словесно.
– Нет. Мы коллеги, – поспешила ответить женщина. – Если вы не против, Сергей Сергеевич, мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Вы в силах на них ответить?
– Да. Я все вам расскажу с самого начала…
И он рассказал. Правда, иногда прерывался, чтобы выпить воды. Во рту постоянно пересыхало. Красивая женщина быстро записывала за ним. Мужчина, так великолепно подходивший ей в мужья, задавал правильные вопросы.
– Как только вы немного окрепнете, мы пришлем к вам художника, чтобы вы общими усилиями составили композиционный портрет преступника, – взяв его подпись под протоколом, проговорила женщина.
– Не надо ждать. Пусть приходит уже сегодня.
– Вы уверены? – уточнила она.
Воронков кивнул.
– Не только в ваших силах, но и в крепости вашей памяти, вы уверены? Сами понимаете, любая неточность может ввести следствие в заблуждение, – предостерегла она.