Страница 45 из 76
Глава 19
Она никогда не воровала у детей. Ни из их тарелок, ни из игровой комнаты, ни из их спален и душевых. Дети – это святое, считала она все восемнадцать лет, которые проработала в детском доме заведующей. Они не виноваты, что судьба так жестоко обошлась с ними, лишив их семьи и дома. Некоторым, как она считала, даже повезло здесь оказаться. Потому что в тех условиях, из которых их выдергивали службы опеки, не выжили бы даже бродячие псы. Ни еды, ни одежды, ни игрушек, ни учебников. Оказавшись здесь – у нее, эти привыкали особенно быстро. И уходить даже не хотели. И редко сбегали. А вот те, кого судьба забрасывала в детские дома по страшному стечению обстоятельств, бывали проблемными. Как вот тот мальчишка, что ковырял сейчас прутиком чужие куличики в песочнице.
– Витя, отойди от песочницы. Это девочки сделали, зачем ломаешь? – высунувшись из окна, громко крикнула Александра Сергеевна Волкова.
Он глянул на нее исподлобья и отошел, но не сразу. Сразу подчиниться было ему не по силам. Он был гордым и высокомерным.
– Мальчик из очень хорошей и обеспеченной семьи. Но жаль, что семьи не стало, – вручая ей Витю, вздыхала сотрудница службы опеки. – Отец погиб в аварии, мать не нашли. Он ее давно из дома выгнал. А мачеха отказалась стать опекуном. И так бывает…
Ой, ей ли не знать, что бывает еще и не так! А и пострашнее! Ей впору мемуары писать о своих воспитанниках.
– Александра Сергеевна, пару накладных надо подписать.
В ее кабинет просочился бухгалтер Вениамин. Воспитанники называли его Веником. И это было недалеко от истины. Постоянно растрепанный какой-то. То штаны рваные на кармане. То локти в пыли. Волосы в беспорядке даже после стрижки.
– Что за накладные?
Она требовательно шевельнула пальцами. Схватилась за бумаги и тут же принялась внимательно просматривать длинные столбцы наименований и цифр. Она и сама никогда детей не обворовывала, и никому не позволит этого сделать. Веник, к слову, был уже четвертым бухгалтером на ее веку. Пока удерживался от соблазнов.
Она подписала бумаги, выпроводила его взглядом из кабинета. Села в узкое старое кресло у окна. И прикрыла глаза. Зрение в последние месяцы стало безжалостно ее подводить. Доктор посоветовал снизить эмоциональные нагрузки. А как такое возможно, если она с работы попадала в зону боевых действий. Воевали ее новый муж и ее сын. Поле брани могло быть любым: ванная с мокрыми полотенцами на полу, кухня с оставленной на столе посудой, телевизор в гостиной. Причем нагадить мог любой из них, а другой предъявлял претензии, совсем упуская из памяти, что сам так же шкодил день назад.
Она устала. От них обоих. И иногда мечтала о коротком тихом отдыхе где-нибудь на побережье. Чтобы ни души вокруг. Никого, кроме чаек.
В кармане зажужжал телефон. Звонил муж.
– Да, – нехотя ответила Александра. – Что опять случилось?
Они сейчас как раз оба были дома: ее новый муж и ее родной сын.
– Этот засранец снова оставил включенным газ под чайником, Саша! И ушел! А чайник визжал минут пять.
– А выключить не судьба? – поинтересовалась она, закатив глаза.
– Так я спал!
– В Москве скоро полдень, дорогой, – напомнила Александра.
– Ты как хочешь, а я буду искать квартиру. Я так больше не могу, – завел он старую песню.
– Ищи, – неожиданно ответила она. Впервые так ответила. – Наверное, так будет лучше для всех.
– А ты? – осторожно поинтересовался ее новый муж, с которым они вместе прожили три года и два перед этим встречались.
– А я, как верная жена, с тобой.
– Хорошо, – не очень уверенно отозвался супруг. – Слушай, я тут подумал… А может, это ему надо съехать, а не нам? Он один, нас двое.
– Не забывай, что мы живем в квартире, которую оставила моему сыну его бабка по отцу, – жестко отреагировала Александра Сергеевна.
Все, что касалось посягательств на имущество детей, пресекалось ею немедленно.
– Но это же временно. До тех пор, пока мы с тобой не купим себе жилье, – начал он скулить. – Он мог бы пока пожить на съемном. Пока мы не накопим.
– Вот мы с тобой и поживем на съемной квартире, пока станем копить. Сколько ты уже накопил, милый?
Ее вопрос был полон сарказма. Новый муж бросил работать, как только переехал к ней. Сразу после ЗАГСа. Считал, что раз она заведующая детским домом, то денег у нее навалом. Конечно, пелена спала с его глаз почти сразу. И он был крайне удивлен, что она не ворует.
– Что, вообще ничего не прилипает? – ахал он. – Даже десяти котлет в день?
– Это кому же, по-твоему, я должна их не доложить, милый? Мальчикам или девочкам? Из какой возрастной группы?
Он делал вид, что смущался, затихал на пару месяцев. Потом опять приставал с вопросами.
– Что, прямо вот вообще никогда не заработала на сиротках? – спросил он как-то под ее веселое настроение наутро первого января.
– На сиротках – никогда. Но вот на мерзавцах, по чьей вине они там, – случалось, – призналась она со смехом. – И не испытываю никаких угрызений совести, поверь.
Он приставал и приставал. И Александра рассказала о паре случаев из своей практики. Оба касались усыновлений. Объявлялись какие-то родственники, до которых поздно дошла информация о сиротстве их племянников или внуков. Они ходили и ходили, клянчили и клянчили. Потом предлагали заплатить за информацию. Очень щедро!
В восьми из десяти случаев она отказала. Дети нашли хорошие семьи. Жили счастливо. Но вот два случая…
Там все было плохо. В одной семье приемные родители развелись и принялись футболить друг другу приемыша, в другой оказались подпольными торговцами алкоголем.
Информацию о них Александра продала без зазрения совести. И потом тайно радовалась, наблюдая за тем, как налаживается жизнь детей.
– Это все, на чем я смогла неплохо подняться, – закончила она разговор, валяясь в кровати с бокалом шампанского. – И то только ради детей.
– А если я тебе стану подгонять клиентов, способных хорошо заплатить? – предложил супруг, подливая ей еще и еще.
– За что, господи? Усыновителей не так много и…
– Мало ли, какая тема появится! – Он выразительно играл глазами и снова ей наливал. – Может, из-за границы кто приедет и захочет нашего ребенка и…
– Исключено, – перебила она его. – Никакой заграницы. Это моя принципиальная позиция.
– Хорошо, хорошо, не надо нервничать. Но я ведь могу находить потенциальных усыновителей и здесь. И за твою благосклонность они могли бы выплачивать вознаграждение.