Бывший. Вернуть семью

Глава 33. Егор

Что-то заставляет меня задержаться у дверей палаты Витьки и обернуться.

Хрупкая точёная фигурка стремительно удаляется от меня по коридору.

В каждом ее движении столько силы и порывистой мощи.

- Ярослава! - шепчу удивлённо.

Когда ты стала такой. Резкой, порывистой, колкой на язычок и независимой.

Ты больше не та Яся. Милая, хрупкая, боязливая и смешливая девчонка.

Встряхиваю головой. Черт, о чем я думаю!

Та Яся изменяла мне и врала в лицо. Чего мне ждать от этой, если наше новое знакомство началось с безумного секса, а продолжается Даней...

- Егор! Егор! - доносится из палаты детский испуганный голосок.

Толкаю дверь и залетаю в палату.

Мальчик с удивительной для трёхлетнего ребёнка серьёзностью гладит побелевшее лицо Витьки и тормошит его руку.

- Он не просыпается! Дядя Егор! - в голосе мальчика прорезывается паника.

Бросаюсь к старому другу, нахожу сонную артерию и пытаюсь прощупать пульс. Биение артерии слабо отдается под пальцами.

ЖИВ!

Смотрю на приборы. Экран выключен, рядом с прибором на полу валяется выдернутая вилка.

Твою мать!

Наклоняюсь над кроватью и жму на кнопку вызова медперсонала.

- Дядя Витя, он..? - малыш всхлипывает и случайно задевает рукой прозрачную трубочку от системы.

Игла вылетает из вены и на пол упругой струей льется лекарство.

Когда я разговаривал с Витькой полчаса назад у него стояла капельница. Но капала она через какой-то медицинский прибор, очень медленно.

Эта же просто льется.

Снова жму на кнопку вызова.

В палату вбегает медсестра.

- Что у вас случилось? - недовольно хмурится она.

- Он не просыпается! Монитор отключен и это лекарство...

- Зачем вы вырвали капельницу? - медсестра словно не слышит меня. Подбегает к системе, собой отодвигает Даню.

Отчего малыш едва не падает и всхлипывает еще громче.

- Осторожнее! - рычу женщине и обнимаю мальчишку за плечи.

Сам не понимаю почему, но мне хочется защитить это малыша от всего мира.

Медсестра не обращает на нас внимания, старается перекрыть капельницу, крепит сорванные с руки Витьки датчики и хмурится.

- Это вы сделали?

- Что именно? Сорвали датчики, выключили монитор? - смотрит она на меня недобро.

Смотрю на нее зло и очень выразительно. Немолодая медсестра смущается и отводит взгляд.

- Вы оставляли ребенка одного в палате? Дети часто играют и ломают приборы, если так, то...

- Это не я... - всхлипывает малыш. - Когда я зашел, здесь была тетя, она делала дяде Вите укол...

- Малыш, - медсестра напускает на себя важный вид. - Я сегодня на посту одна и только я могу поставить твоему дяде укол или капельницу.

- Но она была! - упрямо говорит малыш.

- А я повторяю...

- Я понял, - обрываю ее грубо. - Эту капельницу ставили вы?

Она поджимает губы и упрямо молчит.

- Вот видите, - приподнимаю брови. - Что с пациентом? Почему он не приходит в себя?

Медсестра отводит взгляд, подключает прибор в сеть и начинает с умным видом смотреть на показания.

- Я...

- Может, вы уже врача вызовите! - начинаю терять терпение.

Она смотрит на монитор, потом на Витьку. Кивает и достает смартфон.

- Эдуард Валентинович, срочно в тридцать седьмую палату. Пациент в коме.

Дальше все вертится в плохом кино. Кто-то прибегает и убегает из палаты. Нас с Даней оттесняют все дальше и дальше от кровати с Витькой. Вызывают реанимационную бригаду и увозят моего стремительно бледнеющего друга.

Тут же передо мной разыгрывается сцена с выяснением, кто поставил Витьке злосчастную капельницу. Ее, насколько я понимаю, в назначениях не было.

Успеваю перехватить за руках выходящего из палаты врача. Немолодой мужчина в белоснежном халате. Именно он первым пришел на вызов медсестры. И как мне показалось. Сделал больше остальных вместе взятых.

- Что с ним? - спрашиваю строго, прижав к себе Даню.

- А вы, простите, кто, что бы задавать такие вопросы?

- Я его друг!

- Друзьям мы не раскрываем данные о пациенте! - строго чеканит врач.

А я матерюсь про себя. Ну конечно!

- Я еще его родственник!

- Быстро же вы растете, - врач складывает руки на груди. - И кем вы приходитесь, Виктору Владимировичу?

- Я его зять.

- Интересно, - кивает врач и впивается в меня не злым, но очень внимательным взглядом.

Выдерживаю его взгляд, но злюсь все больше!

Кажется, что этот немолодой и серьезный мужчина видит меня насквозь!

- Я бывший зять Виктора, - прижимаю к себе Даню и бросаю на него осторожный взгляд.

Не хочу причинить ребенку вред своими неосторожными словами о его матери. Какой бы сукой она не была.

- Понятно, - кивает врач и собирается покинуть палату. - Информация о состоянии здоровья пациента только для родственников.

Пока он разворачивается, я успеваю прочитать на его бейджике, что кроме всего прочего он еще и заглавного врача этой богадельни.

- Подождите! - хватаюсь за соломинку. - Я вижу вашей больнице не хватает финансирования.

Он останавливается. Его взгляд остаётся все таким же холодным и проницательным.

- Я представитель «Билдинг-парнтершип». Я обеспечу капитальный ремонт вашей больнице и поставку современного оборудования.

- В обмен? - он приподнимает вопросительно бровь. Умный мужчина.

- В обмен на полную и своевременную информацию об этом пациенте, перевод его в лучшую палату, круглосуточный пост лично около его постели.

Врач кивает.

- Прошу в мой кабинет.

- И еще, - добавляю строго. Я уже понял, что ухудшение состояния Витьки не случайность, не вина Дани или не попытка суицида, как пыталась все это выставить постовая медсестра. Нет, здесь что-то более серьезное. - Я требую полного ограничения влияния на лечение Виктора господина Ярпольского! И это не обсуждается. Все расходы я беру на себя!