Синкуб

Ольга чувствовала себя ошеломлённой: всё происходящее было слишком ярким, слишком насыщенным. И теперь, сидя за ужином в просторной столовой квартиры Алевтины, она всё ещё не могла до конца поверить в реальность происходящего.

— Итак, — хозяйка разливала вино по бокалам с привычной грацией, — мои поздравления, Ольга. Ты официально принята. Будешь работать со мной над новым альбомом.

Иван, сидевший напротив, поднял глаза от тарелки. На нём была простая белая рубашка и тёмные джинсы — неприметно, почти безлико. Но взгляд, обращённый к гостье, был напряжённым, внимательным.

— Это… это потрясающе, — выдохнула Ольга, ощущая, как радость смешивается с тревогой. — Спасибо за такую возможность.

— Благодарить не нужно, — Алевтина легко повела рукой. — Это расчёт. Твой голос идеально дополняет мой. Вместе мы создадим нечто… уникальное.

Она подняла бокал. Вино поймало свет люстры и разлилось красноватыми отблесками по белоснежной скатерти.

— За наше сотрудничество, — сказала Алевтина. — И за новые горизонты.

Бокалы соприкоснулись, и звон стекла прозвучал в тишине столовой неожиданно глухо. Иван неловко поднял свой: движения его были скованными, почти механическими, будто он исполнял обязательный ритуал.

— А теперь расскажи нам о своём городе, — Алевтина плавно перевела разговор, выкладывая себе кусочек запечённой рыбы с овощами. — Стрептопенинск… необычное название.

— Да, — кивнула Ольга, отпивая вино. Оно оказалось терпким, с едва заметной горчинкой, совсем не таким, к какому она привыкла. — Говорят, название связано с рекой Стрептицей, но точно никто не знает. Город небольшой, все друг друга знают.

— А твоя семья? — вопрос прозвучал почти небрежно, но Ольга заметила, как Алевтина слегка подалась вперёд и её взгляд стал внимательнее.

— Обычная, — пожала плечами девушка. — Мама — главврач местной больницы, папа работает в леспромхозе. Я у них одна.

— Мама-врач, — задумчиво повторила Алевтина, поднося бокал к губам. — Наверное, строгая?

— Да, — Ольга улыбнулась, вспомнив последний разговор с Варварой. — Очень. Она вообще не хотела отпускать меня в Москву. Говорит, что карьера в Стрептопенинске надёжнее, чем рискованные столичные затеи.

— Мудрая женщина, — неожиданно сказал Иван.

Удивлённая Ольга повернулась к нему. До этого он почти не участвовал в разговоре, лишь изредка бросал на неё быстрые взгляды и тут же отводил глаза.

— Почему ты так считаешь? — спросила она, почувствовав невольную обиду за сделанный выбор.

Иван пожал плечами, не поднимая взгляда.

— Москва… она не такая, как кажется издалека. Здесь всё сложнее.

— Иван у нас философ, — Алевтина положила руку ему на плечо. Жест можно было бы принять за ласковый, если бы не лёгкое напряжение, с которым он на него отреагировал. — Всё анализирует, всему ищет скрытый смысл.

— Я просто говорю то, что думаю, — он поднял глаза и встретился взглядом с Ольгой. — Прости, если обидел.

— Ничего, — покачала головой девушка. — Я понимаю. Но иногда нужно рискнуть, чтобы понять, чего ты стоишь.

Её слова заставили Ивана вздрогнуть, будто они задели в нём что-то болезненное. Он снова опустил взгляд и сосредоточился на еде.

— А какие у тебя музыкальные амбиции? — Алевтина вновь перехватила разговор. — Чего ты хочешь добиться?

Вопрос застал Ольгу врасплох. Она никогда не формулировала свои желания чётко — было лишь стремление петь, трогать людей голосом, находить ту связь между сценой и залом.

— Я хочу… быть услышанной, — после паузы сказала она. — Не просто ушами, а по-настоящему. Когда поёшь, и кто-то чувствует то же, что и ты… это похоже на чудо.

Алевтина и Иван обменялись быстрыми взглядами. В них было что-то общее, недоступное для Ольги, — знание, о котором её не собирались даже уведомлять.

— Чудо, — медленно повторила Алевтина. — Верное слово. Музыка умеет проникать туда, куда не доходят обычные слова.

Она наклонилась ближе; свет люстры подчеркнул тени на её лице, на мгновение придав ему настороженное выражение.

— И я помогу тебе овладеть этим полностью, — сказала Алевтина с такой уверенностью, что Ольга невольно поверила.

Остаток ужина прошёл в странной атмосфере: разговоры о музыке, планы, обрывки воспоминаний. Под всем этим ощущалось напряжение, нечто недосказанное. Иван оставался молчаливым, лишь иногда вставляя короткие фразы, но всё чаще поглядывал на Ольгу, словно пытался разгадать её.

Утром следующего дня девушка проснулась с отчётливым ощущением, что в квартире что-то изменилось. Она вышла из комнаты и замерла, услышав из гостиной незнакомый мужской голос — глубокий, властный, с интонациями человека, привыкшего приказывать.

Иван стоял у окна в коридоре, глядя на улицу с пустым выражением лица. Когда Ольга приблизилась, он слегка повернул голову, но так и не посмотрел на неё.

— Что происходит? — спросила она шёпотом.

— Ордынцев, — коротко ответил Иван, словно этого было достаточно. — Меценат Али. Её… покровитель.

В его тоне слышалось нечто, от чего Ольга насторожилась. Страх? Уважение? Неприязнь? Она не смогла бы точно назвать это чувство, но поняла: появление этого человека имеет для всех в квартире особое значение.

— Идёмте, — раздался голос Алевтины из гостиной. — Я жду вас обоих.

Иван вздрогнул и выпрямился. Лицо его стало отстранённым, почти пустым.

— Пойдём, — сказал он тихо. — Лучше не заставлять их ждать.

Они вошли в гостиную вместе, и Ольга сразу почувствовала на себе внимательный, изучающий взгляд. Высокий мужчина в безупречно скроенном тёмном костюме сидел в кресле с видом человека, привыкшего быть хозяином положения. В его внешности не было ничего броского — правильные черты, седина на висках, уверенная осанка, — но тревога возникала сама собой. Возможно, из-за глаз: тёмных, спокойных, оценивающих.

— А вот и наши таланты, — протянула Алевтина, стоявшая за креслом гостя и положившая руку ему на плечо. Жест мог бы показаться интимным, если бы не безупречная дистанция. — Иван, Ольга, познакомьтесь. Георгий Савельевич Ордынцев. Мой покровитель и меценат. И отныне — ваш тоже.

Тот поднялся одним плавным движением, подошёл к Ольге и протянул руку. Его рукопожатие оказалось неожиданно тёплым и крепким.

— Очень приятно, — сказал он мягким, обволакивающим голосом. — Алевтина много о вас рассказывала. Редкий талант из сибирской глубинки.