Синкуб

Глава 10. Наследница Каглицких

Ольга проснулась от первых лучей солнца, пробившихся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Комнату наполнил утренний свет. Белые стены и светлая мебель стали ещё светлее. Она потянулась в широкой постели, ощущая на коже прохладу дорогого белья. Просторная спальня в новом доме всё ещё вызывала лёгкое чувство нереальности — будто она проснулась в чужой, более роскошной жизни.

Часы на прикроватной тумбочке показывали начало восьмого. Привычным движением Ольга отбросила одеяло и подошла к окну. Сквозь утренний туман, накрывший долину, проступали тёмные очертания старого дома Каглицких на дальнем холме. Заброшенный дом с облупившейся штукатуркой и местами провалившейся крышей выглядел как руина, забытая городом. Ольга никогда не была там — мать категорически запрещала даже приближаться к семейному гнезду, где, по слухам, происходили странные смерти и исчезновения.

— Это проклятое место, — говорила Варвара.

В её голосе звучала такая убеждённость, что дочь не решалась спорить.

Впрочем, зачем ей старые развалины, когда у них есть этот дом — двухэтажный особняк из красного кирпича с колоннами у входа и просторным садом, самый роскошный в Стрептопенинске? Построенный на наследство матери от Длинноперова, он стоял в престижном районе города, на высоком берегу Стрептицы. Местные называли его «дворцом» и шептались, что такие деньги нельзя получить честным путём. Но Варвара держалась с безупречным достоинством, а их положение в городе было настолько прочным, что никто не осмеливался высказываться открыто.

Ольга отвернулась от окна и направилась в ванную. День обещал быть насыщенным — подготовка к вечернему концерту в честь Дня города требовала внимания к десяткам деталей, и как директор Дома культуры она отвечала за весь праздник.

Под упругими струями душа напряжение постепенно отпускало. Воду она любила с детства — могла часами плескаться в ванной или плавать в реке до синевы в губах, к ужасу матери. В воде Ольга чувствовала себя увереннее. Мысли становились собранными и ясными.

После душа она аккуратно нанесла макияж. О статусе забывать было нельзя — директор главного культурного учреждения города должна выглядеть безупречно даже в мелочах. Тем более сегодня был не просто рабочий день, а её личный выход к публике.

Дом культуры стал для неё вторым домом год назад. Вернувшись в Стрептопенинск после музыкального училища, Ольга узнала, что должность директора пустует уже третий месяц. Никто не хотел браться за эту работу: зарплата небольшая, ответственности слишком много. На собеседовании в администрации пожилой чиновник долго рассматривал её диплом, будто видел его впервые.

— Вы единственная с профильным образованием, пусть и средним, — сказал он наконец. — Значит, вам и придётся.

Мать потом с гордостью рассказывала знакомым, что дочь «сама пробилась». Ольга знала правду — её взяли просто потому, что других кандидатов не было.

Особой гордостью стала вокальная студия, где она преподавала, передавая свою любовь к музыке детям и подросткам. Голос у неё был редкий — глубокий, с хрипловатым тембром, который заставлял слушателей замирать. Когда Ольга пела на городских мероприятиях, даже суровые мужчины не скрывали слёз, а женщины смотрели с завистью и уважением.

Закончив с макияжем, она открыла гардеробную и медленно провела рукой по ряду вечерних платьев. Для сегодняшнего выступления нужно было что-то особенное. Взгляд задержался на тёмно-синем платье с открытыми плечами и глубоким разрезом. Купленное в Новосибирске перед самым возвращением домой, оно так и не дождалось подходящего случая. Возможно, сегодняшний вечер был именно таким. Хотя мать наверняка скажет, что наряд слишком откровенный для маленького города.

Ольга усмехнулась, представив реакцию местных. Пусть волнуются. Она считала, что имеет право одеваться так, как считает нужным, без оглядки на провинциальные условности. Артистка должна выделяться.

Вынув платье, она приложила его к себе и внимательно посмотрела в зеркало. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами и серыми глазами, менявшими оттенок в зависимости от света и настроения, Ольга знала, что привлекательна. Мужчины бросали на неё жадные взгляды, женщины старались копировать стиль. Иногда, глядя на своё отражение, она испытывала странное чувство — будто видела в зеркале кого-то иного, более жёсткого и опасного, чем она привыкла считать себя.

Отложив платье на кровать, Ольга достала из комода папку с нотами. На вечернем концерте она собиралась исполнить песню Али Калицкой «В темноте» — свой негласный гимн, композицию, которая словно была написана специально для неё. Творчество Али она обожала: глубокий голос, сдержанную драматичность, странную энергетику, которую певица приносила на сцену.

— В темноте, где нет имён, я нашла тебя… — тихо запела Ольга, перебирая ноты.

Даже вполголоса её пение заполнило комнату.

За окном пролетела ворона и с карканьем села на ветку ближайшего дерева. Птица замерла, наклонив голову, будто прислушивалась. Ольга улыбнулась. С детства было заметно, что птицы реагируют на её голос — слетаются на провода или, наоборот, смолкают, когда она начинает петь.

Люди реагировали не менее странно. В школе одноклассники либо влюблялись, либо держались настороженно, словно чувствовали в ней что-то чужое. В училище преподаватели по вокалу с первого дня выделяли её, утверждая, что у неё редкий дар — не только голос, но и умение воздействовать на эмоции слушателей.

Она продолжала негромко напевать, медленно двигаясь по комнате с платьем в руках. Иногда ей казалось, что музыка — единственное, что удерживает её в этом городе. Она могла бы уехать в Москву, попробовать силы на большой сцене, возможно, даже встретиться с Алей Калицкой. Но мать так настойчиво уговаривала остаться в Стрептопенинске, так убедительно рисовала карьерные перспективы, что Ольга в конце концов уступила. И теперь, читая новости шоу-бизнеса, всё чаще ловила себя на мысли: «А ведь это могла быть я».

Отложив ноты, она ещё раз придирчиво осмотрела платье и, убедившись, что оно в идеальном состоянии, аккуратно убрала его в чехол. Переоденется перед выступлением — так будет спокойнее.

Спускаясь на первый этаж, Ольга на мгновение задержалась на лестнице. Солнечные лучи, проходя через высокие окна, отражались в стекле современной люстры и рассыпались по мраморному полу холла. Минималистичная мебель со строгими линиями контрастировала с картинами в дорогих рамах на стенах.