Синкуб

Андрей снова посмотрел на экран, где застыло лицо Ордынцева. Холодные глаза, тонкие губы, выражение человека, привыкшего решать чужие судьбы без лишних слов. Нелюдин знал: отступить он не сможет. Что-то в этом деле — в самом Ордынцеве, в истории с «воскресшим» телом — задело его так, как не задевало уже много лет. Возможно, это было профессиональное упрямство. Возможно — желание докопаться до истины. А возможно — простое ощущение, что на кону стоит нечто большее, чем одно странное дело.

Нелюдин сделал ещё несколько скриншотов с видеозаписи, скопировал статьи и упоминания об Ордынцеве, сохранил всё на ту же флешку, что и записи с камер. Затем тщательно очистил историю поиска на рабочем компьютере и удалил временные файлы. Если кто-то решит проверить, чем занимался следователь Нелюдин в свои отгулы, следов остаться не должно.

Он понимал, что действует не совсем по правилам. Следовало доложить начальству, оформить запрос на доступ, пройти все положенные процедуры. Но интуиция, отточенная годами, подсказывала: официальный путь здесь вёл в тупик. Если Ордынцев и правда был тем, кем его называли анонимные комментаторы, любой запрос утонул бы в отписках, а следы — аккуратно убрали бы.

Андрей собрал разбросанные по столу бумаги, сложил их в папку. Выключил мониторы, погружая комнату в полумрак. Флешку спрятал во внутренний карман пиджака. Почти шесть утра: скоро заступит дежурная смена, и его присутствие станет заметным. Лишних вопросов Нелюдину не хотелось.

Выходя из здания отделения, он поднял воротник пальто, защищаясь от холодного утреннего ветра. Москва просыпалась, наполняясь звуками и движением. Люди спешили на работу, не подозревая, что где-то рядом происходит нечто, выходящее за пределы их привычного мира. Что по тем же улицам ходит человек, который должен быть мёртв. Что высокопоставленный чиновник забирает тела с мест происшествий — с неясными целями. Что мир, возможно, устроен куда сложнее и страшнее, чем принято считать.

Нелюдин знал: он должен продолжать расследование. Теперь, когда у него было имя — Георгий Савельевич Ордынцев, — можно было копать глубже. Искать не только в официальных источниках, но и через неформальные каналы. Говорить с теми, кто мог сталкиваться с Ордынцевым по работе. Выявлять следы «объекта 127» в городе. Возможно — даже выйти на самого воскресшего, если тот всё ещё находился в Москве.

Но прежде ему нужно было отдохнуть. Несколько часов сна, горячий душ, нормальная еда — чтобы восстановить силы перед тем, что обещало стать самым странным и опасным расследованием в его карьере. Андрей поймал такси, назвал адрес квартиры в спальном районе и откинулся на сиденье, закрыв глаза. В голове всплывали обрывки сведений, складываясь в новые вопросы, ответы на которые ещё предстояло найти.

Следующим днем Андрей Нелюдин сидел за своим столом, окружённый распечатками и снимками экрана. Обрывки информации об Ордынцеве и «объекте 127» были разложены перед ним методично, как детали головоломки, которую он собирал уже который день подряд.

Утренний свет пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосы на стенах кабинета. За окном Москва давно жила своим ритмом, но для Андрея ночь будто не заканчивалась — всё та же вереница вопросов без ответов, то же давящее напряжение в висках, то же ощущение: он задел нечто куда более опасное, чем обычное уголовное дело.

Он потёр покрасневшие глаза и сделал глоток кофе из бумажного стаканчика — уже четвёртого за утро. Кофе был холодным и безвкусным, но Нелюдин допил его залпом — скорее по привычке, чем из желания взбодриться. Стимуляторы больше не работали: после нескольких суток на энергетиках и кофеине организм держался на пределе.

Стук в дверь прервал размышления. Быстрый, уверенный — Андрей сразу узнал этот почерк.

— Открыто, — отозвался он, машинально сгребая со стола фотографии.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Светлана — высокая, стройная, с тщательно уложенными волосами цвета спелой пшеницы и внимательными серыми глазами. На ней был строгий костюм цвета слоновой кости: сидел безупречно, подчёркивая фигуру и не делая на этом акцента. Типичный стиль Верховской — практично, аккуратно, без показной элегантности.

— Я думала, ты в отпуске, — сказала Светлана, окидывая взглядом заваленный бумагами кабинет. — А ты, как всегда, в гуще событий.

Она прошла внутрь, закрыла за собой дверь и остановилась напротив стола, разглядывая коллегу с той самой смесью профессионального интереса и личной тревоги, которая определяла их отношения последние полгода.

— Господи, Андрей, ты в зеркало себя видел? — в её голосе смешались упрёк и забота. — Как будто трое суток на вокзале ночевал.

Нелюдин невольно провёл рукой по щеке, ощущая колючую щетину: и правда, не брился уже несколько дней. Да и рубашка выглядела так, словно в ней спали, — что, по сути, соответствовало действительности.

— Видел, — ответил он усталой полуулыбкой. — Всё в порядке. Просто… увлёкся.

Светлана подошла ближе, села в кресло напротив и положила на стол папку, которую до этого держала под мышкой.

— Твоё «увлёкся» обычно заканчивается больничной койкой, — её тон стал жёстче. — Начальство спрашивает, где ты. Формально у тебя отгулы, но все понимают: ты во что-то влез.

— Во что именно? — Нелюдин приподнял бровь, изображая недоумение.

— Не знаю, — Светлана пожала плечами, — но достаточно серьёзное, чтобы ты забыл о бритве и пропустил наше свидание. Это, между прочим, было запланировано.

Она улыбнулась, но взгляд оставался цепким. Светлана Верховская не была просто коллегой — и даже не только близким человеком. Она оставалась, пожалуй, единственной, кому Андрей доверял без оговорок. Не потому, что они были парой: отношения, начавшиеся полгода назад во время совместного расследования, так и не переросли во что-то большее, чем удобный союз без обещаний. Но за годы работы в управлении Светлана заработала репутацию безупречного профессионала с точным чутьём. Если она говорила, что информация надёжная, — так и было. Если обещала молчать — значит, молчание было гарантировано.

— Прости, — сказал Нелюдин, откидываясь в кресле. — Я правда хотел позвонить, но…

Его смущало, что он не помнил, как они договаривались о встрече.

— Но тебя снова утащило с головой, — закончила за него Светлана. Она кивнула на стол. — Что там у тебя такого, что ты не спишь третьи сутки?