Синкуб

Глава 17. Бегство

Ольга сидела на холодном краю ванны, не замечая, как онемели ноги. Тусклый свет лампы над раковиной выхватывал из полумрака маленькую пластиковую полоску — тест на беременность с двумя отчётливыми линиями. Она смотрела на них уже, наверное, целую вечность, надеясь, что одна исчезнет, растворится, окажется просто игрой света. Но линии оставались — две параллельные черты, перечеркнувшие все планы на будущее.

Пластик нагрелся в ладони, но холод ванной пробирался глубже, доходил до груди, заставляя внутренности сжиматься в тугой узел. Ольга с трудом сглотнула и закрыла глаза. За опущенными веками проступали всё те же две полоски — чёткие, безжалостные, окончательные.

Ещё неделю назад подобная новость вызвала бы совсем другие чувства. Но сейчас, после всего, что она узнала о себе, об Иване, о планах Ордынцева… Сейчас эти две полоски выглядели как приговор. Или как нечто хуже.

Она взглянула на инструкцию, которую до этого смяла в левой руке. «Проверьте результат через три минуты. Одна полоска — отрицательный. Две полоски — положительный». Часы на запястье показывали, что прошло уже пятнадцать минут. Пятнадцать минут, за которые мир окончательно перевернулся.

— Это невозможно, — прошептала Ольга, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале.

Отражение казалось чужим: бледное лицо с тенями под глазами, спутанные волосы, собранные в неряшливый пучок, обкусанные губы. Рука с зажатым тестом снова поднялась к глазам. Две полоски. Всё ещё две.

Где-то в глубине квартиры хлопнула дверь — Иван, должно быть, вернулся из магазина. Ольга вздрогнула и быстро спрятала тест в карман халата. Она ещё не была готова к разговору, не подобрала слова, не осознала до конца всей глубины положения.

Кран, не закрытый до коонца, капал — монотонно, раздражающе. Каждая капля отсчитывала секунды, складывающиеся в минуты, которых у них оставалось всё меньше. Ольга поднялась с края ванны, чувствуя, как кровь неохотно возвращается к затёкшим ногам, и медленно приоткрыла дверь. Тишина. Только из спальни доносился едва слышный шорох перелистываемых страниц.

Медальон Дельмы, спрятанный под халатом, ощущался иначе. Раньше он казался тёплым, почти живым, будто откликался на её дыхание. Теперь серебряный диск с красным камнем был горячим, жёг кожу — древний артефакт почувствовал перемены в её теле и отреагировал по-своему.

Ольга прошла по коридору к спальне, стараясь двигаться бесшумно, хотя сердце билось так громко, что, казалось, его стук могли слышать даже соседи. В комнате было полутемно — ночник отбрасывал желтоватый круг света на кровать, где уже полулежал Иван с книгой. Обложка была потрёпанной, название не читалось — что-то из библиотеки Алевтины.

Парень не заметил её — был погружён в чтение, губы едва заметно шевелились, повторяя особенно сложный отрывок. В этом простом, почти бытовом жесте было что-то невыносимо трогательное. Он напоминал Ольге о том, каким Иван был раньше — до всех смертей и воскрешений, до знакомства с ней, до того, как узнал правду о своей природе.

— Вань, — тихо позвала она, прислонившись к дверному косяку.

Он вздрогнул, поднял голову, и на лице появилась мягкая улыбка — та самая, которую она впервые увидела после долгих разговоров в квартире Алевтины. Улыбка, принадлежавшая другой, уже ушедшей жизни.

— Ты что-то долго, — сказал Иван, откладывая книгу. — Я уже начал беспокоиться.

Ольга медленно подошла к кровати и села рядом, ощущая, как тест в кармане халата прижимается к бедру, напоминая о себе с навязчивой физической точностью. Пальцы нервно теребили пояс, завязанный двойным узлом.

— Что-то случилось? — Иван уловил её состояние, приподнялся на локте, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ты какая-то странная.

Ольга открыла рот, но слова застряли в горле, собравшись в плотный комок. Как сказать? Как объяснить, что побег, который они так тщательно готовили, теперь стал не просто желательным, а необходимым? Как дать понять, что внутри неё растёт существо, которое так нужно Ордынцеву?

— Оля, ты меня пугаешь, — голос Ивана звучал глухо. — Скажи что-нибудь.

Вместо ответа она медленно опустила руку в карман и вытащила пластиковую полоску. Несколько секунд смотрела на неё, всё ещё надеясь, что вторая линия исчезнет, а потом протянула Ивану.

— Я беременна, — тихо сказала Ольга, наблюдая, как меняется выражение его лица.

Тот замер, глядя на тест широко раскрытыми глазами. Книга соскользнула с кровати и упала на пол с глухим стуком. Его пальцы осторожно коснулись пластиковой полоски, будто это было что-то одновременно хрупкое и опасное.

— Две полоски… — прошептал он. — Значит…

— Да, — ответила Ольга, испытывая странное облегчение от того, что тайна больше не принадлежит только ей. — Тест положительный. Я проверила несколько раз.

По лицу Ивана пробежала целая череда чувств — удивление, недоверие, страх и где-то глубоко, почти незаметно, вспышка радости, мгновенно задавленная осознанием ситуации.

— Но как… — он осёкся, поняв бессмысленность вопроса. — Я думал, мы предохранялись.

— Да, — Ольга горько усмехнулась. — Но, видимо, обычные методы на таких, как мы, не работают. Неинициированный инкуб и неинициированный суккуб. Похоже, сама природа, или то, что управляет нашими сущностями, толкает нас к этому.

Иван положил тест на тумбочку и взял Ольгу за руки. Его ладони были горячими, чуть влажными от волнения.

— Ордынцев, — сказал он. Одно слово вместило в себя весь страх.

— Да, — Ольга сжала его пальцы. — Если он узнает… Когда узнает…

— Он использует ребёнка, — договорил парень, и в голосе появилась жёсткость. — Ради этого всё и затевалось. Синкуб.

Слово повисло между ними — тяжёлое, почти ощутимое. Синкуб — существо, соединяющее силы инкуба и суккуба, способное не просто питаться энергией, но управлять ею, менять связи между мирами. Именно такое создание хотел подчинить себе Ордынцев. И теперь оно зарождалось внутри Ольги, росло, существовало за счёт её тела.

— Нам нужно бежать, — Ольга говорила быстро, сбивчиво. — Прямо сейчас. Сегодня. Немедленно.

Иван нахмурился. Его пальцы бессознательно поглаживали её запястья, будто он пытался успокоить их обоих.

— Если мы исчезнем внезапно, нас быстро найдут. У Ордынцева везде глаза и уши. Мы должны действовать по плану.

— Но как только Алевтина заметит мою беременность…