Страница 42 из 71
Глава 28
Влада
— Уверен, что пожалею об этом… Но, Влада, кажется, я реально влюбился в тебя…
Эти слова стали моей силой.
Они не окрылили…
Они дали мне шанс выжить, показали возможность.
Пума: «Барсик, это позорно уже даже для тебя».
Тигр:«Тоха, я разочарован».
Пантера: «Барс, это уже похоже на несмешной развод».
Вы что-то поняли?
Я нет…
Сообщения продолжали настойчиво приходить, а я продолжала читать всплывающие окошки на экране айфона Морозова, пока он крепко спал рядом.
Тигр: «Я так понимаю, кина не будет. У нашей пластмассовой королевишны оказался бронебойный зад».
Пума: «Или у Барсика калибр не тот»
Пантера: «А знаете, что меня больше всего бесит? Это то, что мы как дебилы продолжаем ждать чего-то».
Какого хрена, мне кажется, что это все про меня?
Почему я ассоциирую фразу «пластмассовая королевишна» с собой?
Почему я чувствую жгучую боль в груди, ещё не зная её причину?
Потому что не в первый раз я падаю в пропасть несбыточных надежд.
На платье для школьного выпускного я копила два года. Расклеивала рекламные листовки, сдавала бутылки от беленькой, отказывала себе в самых необходимых вещах. Как-то зимой у меня расклеился ботинок. Хотя отчего ему не расклеиться, если я его безвылазно носила третью зиму. Слава богу, нога у меня уже перестала расти. Тогдашний мамин хахаль за какие-то только ему известные мои заслуги дал мне денег на новые сапоги. Только до обувного я не дошла. Потратилась лишь на суперклей, а остальные деньги спрятала в тайник под старый пружинный матрас. К концу сезона дермантин на ботинке превратился в труху, а я в спринтершу, которая неслась из школы быстрее ветра, сверкая голыми пятками.
И это не метафора.
Я стыдливо прятала ноги в школьной раздевалке, а затем, стараясь слиться с толпой, поспешно покидала школу. Нельзя было, чтобы мою обувь увидели учителя или ученики. Мне нужно было как-то доучиться несколько месяцев до последнего звонка без насмешливых издевок одноклассников и без брезгливой «заботы» педагогов. Я уже пережила несколько изъятий из семьи, и в статусе детдомовка не видела никаких преимуществ.
Выпускной и новая жизнь…
Жизнь без клейма «дочь алкоголички»…
И в эту жизнь я обязательно хотела шагнуть в новом красивом платье. Не в ширпотребе с местного рынка, за который меня и прозвали «тля».
Но избавиться на прощание от статуса изгоя мне так и не удалось.
В моем доме в приоритете выпивка… Какое, к черту, платье…
Очередная мечта, утонувшая в проклятой бутылке.
Но я благодарна, что меня именно тогда научили не доверять… Даже самым близким… Даже маме…
Не быть наивной…
Не плакать…
Наверно, поэтому я так легко приняла истинное положение дел.
Другая на моём месте билась бы в безумной истерике, а я лишь беззвучном прикусила щеку изнутри. От обиды…
Представляете, у этого эгоистичного мажора даже нет пароля на телефоне.
А зачем, если он уверен в своём превосходстве и безнаказанности.
Стряхнет меня, как мерзкую пылинку, со своей белоснежной рубашки и пойдёт дальше.
И пофиг, что сломал свою куклу.
Искренне не жаль.
Барс: «Спор просто на интерес. Без приза. Поставить на место эту зазнавшуюся модельку — дело принципа».
Получай, Богомолова.
И утрамбовать в себе поглубже не забудь тот факт, что тебя поимели как дешевку.
Ничего не изменилось. Тля и осталась тлей.
Чтобы понять это мне нужно было прочесть с сотню сообщений в чате «Опасных». До меня, конечно, быстро дошло, что Барс поспорил на меня в первый же день нашего знакомства, но мне нужны были доказательства, чтобы жестоко поквитаться…
Я усердно искала в чате «Опасных» подтверждения гнусности Барса, чтобы её оправдать подлость, которую сама собиралась совершить…
Стерва… Горделивая королевишна… Высокомерная сука… Второсортная моделька…
Мало?
Тогда вот еще…
Пума: «Камера готова».
Барс: «Да».
Пума: «Тогда ждём прямого эфира, Барсик».
Он трахнул меня…
Для потехи…
Для понтов…
Для видеозаписи…
Такое не прощают…
Тем более королевы…