Страница 4 из 71
Глава 4
Влада
Помните высокую брюнетку с узким разрезом глаз и смуглой кожей?
Ту самую, которой посчастливилось открывать показ вместе с самым гнусным ублюдком, какого я только знаю.
Нет?
Тогда, может, вы знакомы со студенткой Российского государственного института сценических искусств, того самого, в котором учусь и я? Знаете, пятикурсницу Злату Наумову, с которой мы еженедельно пересекаемся на поточных лекциях, а последний год ещё и в доме моды Элеоноры Войтас.
Нет!
Тогда вам повезло…
Потому что эта гарпия умеет мастерски портить настроение.
До конца четвёртого курса мы со Златой сохраняли нейтралитет. Она королева красоты университета, а я просто самая красивая девушка. Я не посягала на её титул, она не могла не согласиться с моим успехом у парней.
Да и вообще, ни она, ни я не лезли на сотки друг друга. Злата окучивала харизматичных красавчиков актерского отделения. Я радовала своим присутствием будущих режиссеров, парней в большинстве своём среднестатистических, без яркой внешности и примерно с таким же уровнем пафоса и амбиций.
И в большинстве своем мне вообще было не до парней. Особенно на первом курсе, когда только завязываются знакомства и формируется мнение друг о друге.
Нравится, не нравится.
Общительная или нет.
Адекватная или с поехавшей кукухой.
Кстати, меня тогда по всем критериям можно было с уверенностью отнести ко второй группе. Спасли меня от титула «серый чулок» привлекательная внешность и выработанный навык очаровательно улыбаться всем и каждому.
Мне тогда только исполнилось восемнадцать, и я, наконец-то, официально стала взрослой, а вместе с этим уверовала, что смогу совершить невозможное.
Владислава Федоровна Богомолова — доморощенный супергерой, который всех спасёт и всем поможет.
Но, как оказалось, нельзя спасти того, кто этого сам не хочет. Можно только до чёрных мушек перед глазами загнать саму себя.
Так и прошли два года учёбы. Я разрывалась между учёбой и кучей подработок, которые скорее приносили мне болезненно синюшные круги под глазами, чем деньги. В вечной спешке и недосыпе я не успевала запомнить имена одногруппников, ни то чтобы с кем-то полноценно пообщаться вне лекции. Улыбка, смущенный взгляд на комплимент и отрицательный кивок головы, как ответ на приглашение в кино.
Вот и весь диалог…
А потом случилось главное осознание всей моей жизни. Мама не лечилась не потому, что у нас не было денег, а потому что не хотела.
Больше я не навязывала ей свой «правильный» образ жизни, больше не спасала её.
С этого момента я стала отвечать только за себя, только свою жизнь желала сделать лучше.
Лучше во всем…
Я стала сама для себя маленькой капризной принцессой, которой хотелось того, чего у неё никогда не было.
И дело не только в вещах и дорогих смартфонах. Я хотела внимания и восхищения, от которых сама в какой-то степени бежала, считая себя недостойной из-за болезни родительницы.
Я знала, что красива, но пользовалась этим не на все сто процентов, считая мать своим главным изъяном… Это в университете ты совершеннолетняя и сама формируешь мнение о себе, но в школе ты маленький ребенок, на которого смотрят как на отражение родителей.
Поэтому на меня смотрели как на замарашку, и даже красивое личико не спасало, потому что его искажала до ужаса жалкая и примитивная мать.
К счастью, убогая жизнь и загулы мамы заставили меня быть сильной, выносливой и изворотливой.
А сейчас я еще и научилась пользоваться своей внешностью вместо денег, связей и блата.
Поэтому я больше не горбачусь посудомойкой в фабричной столовой, не начищаю стеклянные витрины в торговом центре и не таскаюсь по городу с сумкой, набитой пиццей в качестве курьера.
Я ценю себя и зарабатываю деньги иначе.
Дорогой ресторан.
— Спасибо, — когда мужчина поднимает меню, специально оброненное мной. — Я давно не встречала такого галантного джентльмена. Вашей спутнице очень повезло…
И вот уже в моём кармане очередная тысяча чаевых.
Потому что каждому мужчине лестно, если красивая молодая девушка улыбнется ему, наградит комплиментом и добавит этим самым ему баллов к самооценке.
За такое же можно заплатить?
Конечно…
Вот мне и платили.
Дальше лестных речей и откровенного флирта я не заходила. Тихо сливалась на этапе влажной мужской ручищи на своем бедре.
— Ваш счёт. И очень благодарю за визитку, — лепетала я, слезая с колен очередного пузатого папика. — Я обязательно позвоню.
Никогда не звонила.
Потому что эти толстые бумажники на ножках были средством достижения цели, а не самой целью.
Я хотела модное платье и новые туфельки, чтобы меня не буллили как в третьем классе, когда я пришла на первое сентября с тем же портфелем, что и два предыдущих года.
Я, конечно, сейчас не допускала такой промашки, да и красивое личико, и стройная фигурка не предусматривали тряпья на мне, но вот триггер остался.
Меня до сих пор феерично бомбит, если на меня вешают ярлык неполноценной или недостойной.
Поэтому я или первая…
Или стремлюсь быть такой…
— Ее заменили. Она не открывает показ. Нашу королеву разжаловали до обычной фрейлины, — шептались модели, пока я становилась на свое новое место.
Шестая пара — самая неприметная, потому что эффект новизны уже ушёл, а самые экстравагантные эскизы оставили на финал.
Внутри, конечно, неприятно зудело, что меня снова как в детстве окрестили убогой, но по-настоящему больно сжимало грудь то, что и он может увидеть меня неидеальной…
Не самой красивой, не самой умной, не самой популярной…
— Павел Андреевич может меня даже не заметить, — внутреннее истерика я, надломленная тем, что меня сняли с первой пары, а еще больше тем, что проиграла битву блондинистой поганке. Гнилой, но, к моему сожалению, по-прежнему ядовитой.
Но даже если ему и удастся рассмотреть меня, то я буду лишь одной из моделей, звездный час которой длится всего несколько секунд. От момента разворота пятой пары до появления на подиуме седьмой. Жалкое мгновение…
Чёртов мажористый ублюдок, который одним своим появлением разрушил все, на что я возлагала надежды и чего так упорно добивалась. Как же мне хотелось вцепиться в кудрявую шевелюру этого противного ушлепка и драть её до полного облысения (и выпрямлять было бы не нужно)…