Страница 5 из 32
Глава 3
А ты любила?
Голова гудела от перенапряжения. Перед глазами всё ещё стояли формулы гипотезы Римана, наслаиваясь на улыбку Мишель и слезинки Авроры. Комната начала давить на него, стены смыкались. Стефану срочно нужно было на воздух. Хотя бы на тот, что был за окном — влажный, прохладный, пахнущий мокрой листвой и осенью.
Он натянул тёмно-синий свитер, нащупал в прихожей ключи и вышел, не взяв ни зонта, ни телефона. Ему нужно было отключиться. Хотя бы ненадолго.
Вечерний воздух был ледяным и обжигающе чистым после душной квартиры. Дождь уже прекратился, но с ветвей деревьев ещё падали тяжёлые капли, а асфальт блестел под фонарями чёрной маслянистой гладью. Парк был пустынен. В такой час и в такую погоду здесь гуляли только безумцы и те, кому некуда идти. Стефан отнёс себя к первой категории.
Он дошёл до своей любимой скамейки — той, что стояла на возвышении, у старого дуба, — и, не обращая внимания на сырость, опустился на неё. Холод мгновенно просочился сквозь тонкую ткань джинсов, но он почти не чувствовал этого. Он чувствовал только какофонию внутри.
Стефан закрыл глаза, и сразу же хлынули картинки. Яркие, обрывочные, сменяющие друг друга с безумной скоростью.
Песок. Раскалённый, жёлто-зелёный под светом ядовитого солнца. Он скрипел на зубах Клевера, забивался в складки одежды.
Её смех. Звонкий, лёгкий, как сотня хрустальных колокольчиков. Мишель закидывала голову назад, и солнце играло в её каштановых волнах.
Стальные стены бункера. Стерильные, бездушные, испещрённые формулами, которые он сам только что выводил.
Её глаза. Серые, бездонные. Смотрящие на него с такой глубиной и пониманием, что в них можно было утонуть. Он тонул в них когда-то.
Чёрная Галактика. Бездна, обещающая полное, окончательное забвение. Туда его могла отправить Мишель. Туда его тянула Лея.
Его холодные пальцы, переплетенные с её тёплыми. Он помнил их точный вес, форму ногтей, тонкие прожилки на тыльной стороне ладони.
Код. Бесконечная последовательность цифр и символов, мерцающая в воздухе перед Клевером. Ключ. Выход. Или новая ловушка?
Он открыл глаза, пытаясь отдышаться. Перед ним был просто мокрый парк, тёмная аллея, лужи, в которых отражался свет фонарей. Но реальность казалась призрачной, наспех сшитой декорацией, а те яркие, жгучие обрывки прошлого и вымысла — настоящей жизнью.
Стефан Вяземский пытался отогнать воспоминания о Лее. Запрещал себе даже думать. А они были как старый ожог, который, казалось, зажил, но стоило к нему притронуться — и боль расходилась по всему телу свежей, пронзительной волной.
Почему именно сейчас всё это вернулось?
Ответ пришёл сам собой, тихий и неумолимый. Аврора.
Она своим появлением, своими наивными и такими нечеловечески точными вопросами вскрыла его, как консервную банку. Всё, что он тщательно запечатывал под слоями рутины, сценариев, бесконечных диалогов о чужих чувствах и чужих вселенных, — вырвалось наружу.
Он писал о любви Клевера к Мишель, потому что боялся писать о своей. Он создавал параллельные миры, потому что не мог справиться с болью в своём собственном.
«Неужели ты никогда и никого не любил?»
Его собственная история любви закончилась не взрывом сверхновой звезды, не прыжком в Чёрную Галактику. Она закончилась тихо. Обыденно. Разменом квартир, молчаливым разбором книг на полках, последним взглядом в сторону уходящего такси. Лея не исчезла в параллельном мире. Она просто перестала быть его Леей.
И это было в миллион раз больнее.
Стефан сидел на мокрой скамейке, и по его щекам текли слёзы. Он не всхлипывал, не рыдал. Они текли сами, тихие и горькие, смешиваясь с каплями дождя, оставшимися на его лице. Он не пытался их смахнуть.
И тут до него дошла простая истина. Он не просто пишет сценарий для загадочной Авроры, чтобы получить ответы. Стефан пишет его для себя. Чтобы заново пережить свою боль, пропустить через призму фантастики и, может быть, наконец найти в ней какой-то смысл или хотя бы прощение.
Стефан не знал, кто такая Аврора. Но она, сама того не ведая, стала его проводником в самые потаённые и самые разбитые уголки его собственной души.
Вставать не хотелось. Было пусто и тяжело. Но где-то в глубине этой пустоты тлела одна-единственная мысль, заставляющая сердце биться чуть быстрее.
Аврора ждала, когда он вернётся и продолжит.
Стефан встал с сырой скамейки и побрёл домой. К ней.