Кусочек торта

Глава 2 

— Твоя мама звонит. Опять.

Помощница Эмили, Хезер, виновато пожала плечами в ответ на её недовольный взгляд, но так и осталась стоять в приоткрытой двери кабинета.

— Ты же знаешь, если не ответишь, она всё равно перезвонит. И даже не проси меня соврать. Ты ведь понимаешь — она сразу почувствует.

Эмили понимала.

Это тоже было одним из маминых даров.

Она тяжело вздохнула, сняла очки и устало потёрла глаза. Затем привычным движением провела пальцами по своим клубнично-рыжим волосам, закрутила одну прядь вокруг пальца и отпустила её обратно на плечо.

Последние два часа она просматривала базу данных, тщательно изучая анкеты в поисках наиболее подходящего кандидата для Джессики Сэмюэлс.

Бросив взгляд на часы, Эмили удивлённо моргнула.

Неужели прошло уже почти два часа?

— Эм? — осторожно напомнила о себе Хезер, вопросительно приподняв брови.

Она убрала за ухо выбившийся каштановый локон. Тот тут же снова выпал на лицо.

Хезер раздражённо сдула его.

— Ладно... отвечу, — пробормотала Эмили. — Но сначала мне нужен шоколад.

Хезер широко улыбнулась и словно по волшебству достала из кармана пиджака трюфель в золотистой фольге.

Эмили притворно нахмурилась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Однако конфету тут же забрала. Развернула. Отправила в рот. Тихий довольный стон едва не сорвался с её губ. Только после этого она подняла телефонную трубку, быстро проглотила шоколад и нажала кнопку соединения.

Хезер помахала ей рукой и тихо закрыла дверь.

— Привет, мам.

— Ты меня избегала.

Эмили глубже сползла в кресле, запрокинула голову на мягкий подголовник и крепко зажмурилась.

— Нет, не избегала. Просто была очень занята. У меня появился крупный клиент.

— Да-да, та самая девушка из семьи Сэмюэлс.

Эмили тут же поморщилась.

— Мам, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты так делаешь.

— Мне бы не пришлось, если бы ты хоть иногда приезжала домой.

Эмили без труда представила, как мать сейчас небрежно машет рукой.

Этот разговор повторялся бессчётное количество раз. И каждый раз Эмили не удавалось объяснить ей одну простую вещь. Использовать свой дар, чтобы незаметно подглядывать за жизнью дочери, — это нарушение личных границ. Но Ив Валентайн никогда не разделяла неприязни Эмили к необычным семейным способностям. Наоборот. Для неё дар был таким же естественным чувством, как зрение, слух или осязание. И просьба не пользоваться им казалась ей столь же нелепой, как требование ходить с завязанными глазами или молчать всю жизнь. Поэтому она совершенно не понимала, почему собственная дочь добровольно поступает именно так.

— Бабушка очень хочет, чтобы ты приехала в воскресенье на ужин, — уже мягче сказала Ив. — Мы скучаем по тебе, солнышко.

Эмили тяжело вздохнула.

— Я знаю.

Она ненадолго замолчала.

— Я тоже по вам скучаю. Просто... Это сложно.

На другом конце линии послышалось тихое задумчивое мычание.

— Всё могло бы быть намного проще.

— Только не начинай, мам.

Мать шумно выдохнула. В её вздохе слышалось смирение.

— Не буду. — Она сделала короткую паузу. — Так ты приедешь в воскресенье?

Эмили прекрасно понимала, что мать уже знает ответ. Но всё равно произнесла его вслух.

— Да.

Она посмотрела на часы.

— Семь вечера подойдёт?

— Семь — идеально. До встречи, дорогая.