Страница 24 из 38
Глава 15. Третье свидание, которого не было
Четверг.
Я проснулась от того, что Ксандр стоял у окна моей спальни и не двигался.
Просто стоял, глядя на рассвет. Серый московский свет очерчивал его силуэт,
превращая в темную статую. Футболка, купленная в переходе, обтягивала его
спину, и татуировки под тканью слабо мерцали в такт дыханию.
Он не знал, что я проснулась. И впервые я видела его без маски – без сарказма,
без хищной усмешки, без показной мощи. Просто уставшее, древнее существо,
которое смотрело на чужое солнце и, кажется, впервые за три тысячи лет не
знало, чего хочет.
Я лежала тихо, наблюдая. Прецедент спал у меня в ногах, свернувшись в теплый
клубок.
Потом Ксандр чуть повернул голову – не ко мне, а к кружке с увядшими
одуванчиками на подоконнике. Он протянул руку и коснулся засохшего лепестка.
Под его пальцами одуванчик вздрогнул. Желтый цвет вернулся, стебель
распрямился. Цветок ожил.
Ксандр отдернул руку, будто обжегся. Посмотрел на свои пальцы. Потом на
одуванчик.
– Это новое, – прошептал он еле слышно. – Раньше я мог только убивать.
Я закрыла глаза и притворилась спящей. Мне нужна была минута, чтобы переварить
увиденное. Демон, который оживляет цветы. Демон, который стоит у моего окна
на рассвете и не знает, что делать с собственной нежностью.
«Маркова, ты в беде», – подумала я.
За завтраком (яичница – его, уже без фиолетовых пятен, прогресс!) мы обсуждали
дела. Вернее, я обсуждала, а он слушал, подпирая щеку кулаком.
– Зинаиде Павловне нужно подать апелляцию до пятницы, – я листала заметки на
телефоне. – Застройщик прислал досудебную претензию – бред, но ответить
надо. И еще мне звонила Катерина из Ногинска, у нее муж вывел активы через
подставную фирму...
– Лена, – перебил Ксандр.
– Что?
– Сегодня четверг.
– Я знаю, что сегодня четверг.
– Третье свидание.
Я замерла с кружкой чая у губ. Он смотрел на меня спокойно, но его зрачки были
расширены, а татуировки на предплечьях пульсировали чуть быстрее обычного.
– Ксандр, мне нужно работать. Апелляция...
– Апелляция подождет до вечера. Ты не спала нормально пять дней. Ты питаешься
бутербродами и коньяком. У тебя темные круги под глазами размером с мои
кулаки.
– Спасибо за комплимент.
– Это не комплимент. Это диагноз. Тебе нужен отдых. И мне нужен... – он
замолчал, подбирая слова. – Мне нужно сделать что-то правильное. Не по
контракту. Не для Жатвы. Для тебя.
Я поставила кружку. Он не отводил взгляда. В его золотых глазах не было ни
лукавства, ни расчета. Только тихая, непривычная для него решимость.
– Ладно, – сказала я. – Что ты предлагаешь?
– Гулять, – ответил он так, будто произносил иностранное слово впервые. – Я
видел, как люди в вашем мире это делают. Они идут рядом. Медленно. Без цели.
Иногда останавливаются и смотрят на воду. Это... это и есть «свидание»?
Я улыбнулась.
– Это и есть свидание, Ксандр.
Мы пошли пешком. Не в парк «Дубки» – подальше, к набережной канала, где в
будний день почти никого не было. Октябрьский воздух пах мокрыми листьями и
дымом от чьего-то костра.
Ксандр шел рядом, засунув руки в карманы джинсов. В новой черной куртке
(купленной на деньги Петровича – двойной тариф, благослови его Маршал) он
выглядел почти как обычный мужчина. Почти. Если не считать того, что
прохожие невольно обходили его стороной, как обходят стороной большую собаку
– не из страха, а из инстинктивного уважения к чему-то, что больше тебя.
– Ксандр, – я подняла воротник своего пальто. – Расскажи мне что-нибудь. Про
Пятый круг. Не про войну и не про пытки. Что-нибудь... обычное.
Он молчал так долго, что я решила – не ответит. Потом заговорил.
– Там есть река. Не из воды – из чего-то другого, тяжелого и густого. Она течет
через весь Круг, от стены до стены. По ночам – если можно назвать это ночью,
когда небо просто становится темнее – река светится. Не фиолетовым, нет.
Мягким, белым светом. Единственный белый свет во всем Аду.
– Красиво, – тихо сказала я.
– Я ходил к ней, когда хотел побыть один, – продолжил он. – Три тысячи лет.
Один на берегу светящейся реки. Звучит поэтично, да? На самом деле это
было... пусто. Я не знал, что это – одиночество. Думал, так устроен мир.
Он остановился у перил набережной. Канал внизу лениво нес мутную воду, в
которой отражались облака.
– А потом я оказался на твоем кухонном столе, – он усмехнулся. – Среди крошек
от печенья и неоплаченных счетов. И ты сказала мне «слышь». И мир перестал
быть пустым.
Я стояла рядом, глядя на воду. Ветер трепал мои волосы, и я чувствовала его
тепло – он всегда излучал тепло, даже когда ничего не делал.
– Ксандр...
– Лена, я хочу, чтобы ты знала, – он повернулся ко мне. – Контракт.
Дарственная. Жатва. Это все... это стало неважным.
– Что? – я подняла на него глаза.
– Я больше не хочу забрать у тебя Пятый круг и вернуться обратно. Нет, я хочу
вернуть свой трон – это мой долг, моя война. Но если после всего этого...
если после суда и Жатвы ты скажешь «уходи»... – он замолчал, и я увидела,
как дрогнул мускул на его челюсти. – Я не уверен, что смогу.
Ветер. Канал. Облака в мутной воде.
– Ксандр, – сказала я, и мой голос звучал ровно, хотя внутри все тряслось. – Мы
знакомы пять дней.
– Пять дней, – согласился он. – Для демона, который прожил три тысячи лет, это
как одно мгновение. Но в это мгновение поместилось больше, чем во все
предыдущие.
Я хотела ответить. Хотела сказать что-то умное, едкое, адвокатское – чтобы
снять напряжение, чтобы не тонуть в его золотых глазах, чтобы не признавать,
что чувствую то же самое.
Но не успела.
Ксандр резко дернулся. Его рука метнулась к моему плечу, толкая меня за
парапет. В ту же секунду воздух там, где только что была моя голова,
рассекло что-то черное и острое.
Я упала на мокрый асфальт, ободрав ладони. Подняла голову.
На набережной стояли пятеро. Не трое, как раньше. Пятеро. Серые костюмы,
безликие лица. Но эти были другими – массивнее, плотнее, и от них несло не
пеплом, а чем-то кислым и жгучим, как расплавленный металл.
– Элитный отряд, – процедил Ксандр, вставая между мной и Посланниками. Его