Страница 20 из 38
Глава 13. Попугай раздора
Вторник начался с телефонного взрыва.
– Елена Дмитриевна! – голос Петровича дребезжал от негодования на уровне,
способном сбить спутник с орбиты. – Эта мегера! Эта гарпия! Она украла
Маршала!
– Кого? – я потерла переносицу. Семь утра, ни кофе, ни совести у этого мира.
– Маршала! Попугая моего боевого! Пришла вчера, пока меня не было, вскрыла
замок и унесла клетку! Елена Дмитриевна, это статья! Это кража со взломом!
– Петрович. Геннадий Семенович, – я села в кровати. Ксандр, оказывается провел
ночь рядом со мной. Не знаю, когда он перебрался с дивана на пол у моей
кровати. Но утром он был там, и я почему-то не возражала. Он поднял голову.
– Вы еще не разведены, имущество не разделено, так что юридически попугай
общий. И потом, какой взлом? Она же бывшая жена, у нее наверняка дубликат
ключей...
– Она грозится отдать его в приют! – взвыл прапорщик. – Елена Дмитриевна,
спасайте товарища! Я плачу двойной тариф!
Двойной тариф. Когда у тебя сгорел офис и в холодильнике шаром покати, эти два
слова звучат как ангельский хор.
– Где она сейчас?
– На даче у своей матери! В Красногорске!
– Ждите у ворот. Не ломитесь внутрь. Не кричите. Не трогайте бывшую жену. Я
буду через час.
Я бросила трубку и начала лихорадочно одеваться. Ксандр наблюдал за мной с
пола, подперев голову рукой.
– Что случилось? Посланники? Ваал?
– Хуже, – я натягивала джинсы, прыгая на одной ноге. – Семейный конфликт.
Бывшая жена прапорщика выкрала совместно нажитого попугая. Мы едем в
Красногорск.
Ксандр медленно поднялся.
– Ты – владелица Пятого круга Ада. За нами охотятся убийцы из преисподней. И мы
едем... спасать пернатое существо от самки прапорщика?
– Именно, – я бросила ему чистую футболку (черную, простую, купленную вчера в
переходе за триста рублей). – Одевайся.
Красногорск встретил нас промозглым утром, лаем собак и характерным запахом
дачного поселка – смесь мокрого забора, навоза и чьей-то шаурмы. Петрович
ждал у ворот ухоженной дачи с табличкой «Дом Кузнецовых». Он был красный,
как советский флаг, и пах «Беломором».
– Елена Дмитриевна! Наконец-то! – он рванул ко мне, но замер, увидев Ксандра. –
Это... это кто?
– Мой помощник. Ксандр.
Петрович оценил двухметрового «помощника» взглядом бывшего военного и, кажется,
проникся.
– Хороший помощник, – одобрил он. – Крепкий. Морда серьезная. Ты, сынок, в
каких войсках служил?
– В Пятом легионе карательного корпуса, – ровным голосом ответил Ксандр.
– ВДВ, значит, – кивнул Петрович. – Свои люди.
Я закусила губу, чтобы не заржать, и решительно двинулась к калитке.
– Геннадий Семенович, стойте здесь. Я поговорю с Тамарой Ивановной. Спокойно,
без крика и без попыток вынести дверь.
– А если она не отдаст Маршала? – Петрович сжал кулаки.
– Тогда мы подадим ходатайство об определении места жительства попугая. Но
сначала – переговоры.
Я позвонила в калитку. Открыла женщина лет шестидесяти – сухая, жилистая, с
прической, которая напоминала стальной шлем. Тамара Ивановна Кузнецова, теща
Петровича, посмотрела на меня взглядом, от которого у Посланников Ваала
случился бы нервный тик.
– Чего надо? – поинтересовалась она.
– Елена Маркова, адвокат Геннадия Семеновича, – я протянула визитку. – Тамара
Ивановна, мне нужно поговорить с вашей дочерью Ольгой. По поводу попугая.
– Маршала никто не получит, – отрезала Тамара Ивановна. – Этот обалдуй Петрович
гулял налево, а попугай – компенсация за моральный ущерб.
– Попугай – это совместно нажитое имущество, – начала я, но теща уже захлопнула
калитку.
Я обернулась к Ксандру. Тот стоял чуть поодаль, изучая обстановку с видом
полководца, осматривающего поле предстоящего сражения.
– Ну? – спросила я. – Есть план?
Ксандр шагнул к калитке. Он не стучал. Он просто положил ладонь на дерево.
Калитка распахнулась сама.
– Ксандр! – зашипела я. – Что ты делаешь?
– Открываю переговоры, – невозмутимо ответил он и вошел во двор.
Тамара Ивановна стояла на крыльце с ведром в руках, готовая, кажется, применить
его в качестве метательного оружия. Но когда Ксандр подошел ближе, ее лицо
изменилось. Он не сверкал глазами, не рычал и не показывал зубы. Он просто
смотрел на нее спокойно и серьезно, и воздух вокруг него слегка подрагивал –
не угрожающе, а как-то... уютно. Как перед грозой летом.
– Тамара Ивановна, – произнес он голосом, от которого, я была уверена, потолок
бы задрожал. – Мы не заберем попугая. Мы хотим только поговорить. Пять
минут. Пожалуйста.
Теща моргнула. Потом еще раз. Потом медленно опустила ведро.
– Ладно, – пробормотала она. – Пять минут. Но только потому, что ты вежливый.
Я стояла за спиной Ксандра и наблюдала, как самый опасный демон Пятого круга
обезвреживает тещу прапорщика силой хороших манер.
Внутри дачи пахло вареньем и кошками. За столом сидела Ольга – бывшая (почти)
жена Петровича. Рядом, в огромной клетке, сидел Маршал – зеленый жако,
который при виде нас издал оглушительное «Р-р-р-равняйсь!».
– Маршал! – послышался из-за калитки сдавленный голос Петровича. Я погрозила
ему кулаком через окно.
Ольга оказалась не мегерой, а просто очень уставшей женщиной сорока пяти лет,
которая двадцать лет терпела гулянки мужа и его «боевое товарищество» с
попугаем.
– Елена Дмитриевна, – сказала она тихо. – Мне не нужен этот попугай. Мне нужно,
чтобы Геннадий хоть раз за двадцать лет сказал: «Прости. Я был не прав».
Просто это. Без адвокатов, без суда. Просто по-человечески.
Я посмотрела на Ксандра. Он стоял в углу кухни, молча наблюдая. Его лицо было
непроницаемым, но через резонанс я чувствовала его эмоции: удивление. Тихое,
глубокое удивление от того, что существо, которое прожило с другим существом
двадцать лет, хочет не золота, не власти, не крови – а просто слов.
– Подождите, – я вышла на крыльцо. – Петрович. Идите сюда.
Прапорщик вбежал во двор, увидел попугая и бросился к клетке, но я перехватила
его за рукав.
– Геннадий Семенович, – я посмотрела ему в глаза. – Ваша жена не хочет суда.