Страница 53 из 75
— Бля! Что ты сделаешь? Пробежишься по Берлину? — И кому–то в сторону. — Штурмин какой–то. Что значит тот самый? В смысле реально тот самый? Да ну нах. — И снова в трубку. — Тащ генерал дайте там старшего. — И когда ему ответил командир роты парашютистов, коротко скомандовал. — Поступаешь в распоряжение этого Штурмина, но смотри. Он похоже вообще без тормозов, так что аккуратно там.
Рота парашютистов двигалась в пешем строю недолго. На улицах города было полно брошенных машин, военной формы, оружия и снаряжения, и в центр Берлина въехала внушительная колонна из полутора десятков грузовиков, а сам Штурмин посадив за руль десантника, встал за кабиной, потому что оттуда открывался лучший обзор.
Город не вымер, а замер, затаившись за дверями, выглядывая в окна и шевеля занавески, но солдаты не бесчинствовали, а наоборот, завидев мародёров, тут же выписывали им билеты на тот свет, и ехали дальше.
Берлин Алексей знал ещё по той жизни и командуя «направо» «налево» они выехали на площадь Республики перед Рейхстагом, какой–то одинокий стрелок ударил из пулемёта по машинам, но ответный выстрел снайпера поставил точку в его жизни и на площади вновь воцарилась тишина.
— Сидоров! — Подозвал он командира десантников. — Втягиваемся в здание. Идём двойным клином, осторожно и внимательно. Дураков дохрена и сто процентов что кто–то засел там в здании. Идём наверх, к куполу.
— А смысл? — Удивился капитан.
— А вот. — Алексей вытащил из кармана куртки свёрнутый флаг СССР, на плотной шёлковой ткани, вырванный им у интенданта фронта именно на такой случай. Ну в смысле не то чтобы именно над Берлином, но на здание повесить. А тут такая оказия.
— Ух! — оценил задумку капитан. А кому доверим вешать?
— Возьмём разведчика из фронтовой группы и из твоих парней. Так честно будет. А кого конкретно, спичками вытянем.
Наверх шли недолго. Широкие лестницы и переходы вели всё выше и выше, пока не встали перед железной дверью, почему–то распахнутой настежь.
— Так. — Алексей скинул тонкую ватную куртку, и солдаты увидели его «иконостас» наград от которого у некоторых зарябило в глазах. А он, вытащил свой Браунинг ХП, размял запястье, и остановив жестом разведчиков, шагнул вперёд, словно потёк и якут стоявший со снайперской винтовкой на руках, завистливо цикнул.
За коридором явно служебного назначения начиналась решётчатая металлическая лесенка, и поднявшись на три пролёта вверх, Алексей замер, глядя на штурмбанфюрера СС в парадной серой форме, уже чуть испачканной пылью и грязью, сидевший на пяти ящиках зелёного цвета с грозной надписью «TNT», и держал в руках кнопку от которой шли провода.
— Приползли суки краснопузые. — произнёс майор по–русски, сплюнув под себя. — Генерал даже. На казённых харчах отъелся, морда вон гладенькая. Прячь ствол, гадёныш. Иначе взлетим сейчас.
— В сорок втором рядовым был. — Алексей убрал Браунинг в кобуру, — Офицера получил за две вырезанных группы егерей, убитого генерала, и разорённый штаб механизированной группы. Всё в одиночку. Кстати, Канариса в СССР тоже я привёз. Правда не в одиночку. А ты чем можешь похвастаться ебальник белогвардейский? Как девок насиловал в Гражданскую? Или как помогал фашистам убивать русских людей? Ну, расскажи мне о подвигах славного белого воинства.
— А вы как расстреляли офицеров в Крыму? — Чуть не зашипел майор.
— А знаешь кто это сделал? Не большевики кстати. — Алексей усмехнулся и сделал ещё маленький шажок ближе. — То, что вы подаёте как массовые казни белогвардейцев, были просто зачистки полуострова от банд, захлестнувших Крым. Сотни отлично организованных банд с пулемётами и часто на тачанках и машинах. Нападали даже на войсковые части. И конечно в ситуации полного осатанения от ваших бесчинств, красногвардейцы, отряды анархистов и просто рабочие дружины часто не брали пленных, убивая всех на месте. А рассказать тебе как белые зашли в сибирскую деревню и просто повесили всех мужчин, женщин и девочек два дня насиловали и ушли, забрав даже зерно из амбара. Тогда все женщины села просто повесились, потому как всё. Они и так не выживут. Вы убили целую деревню просто так. Ты меня прости, мой сородич, но вся ваша хевра, просто калиброванные ублюдки, и биомусор. Ты, смотри, пройдёт лет сто, и потянутся те, кто будут оплакивать смерть гражданина Романова, типа «царя убили» и прочее, но ты этого уже не увидишь. — Алексей улыбнулся и сделал приглашающий жест. — Жми кнопку, пидор гнойный. Договорим в аду.
— Как скажешь. — Майор криво ухмыльнулся, и в этот момент, нож мелькнув искрой, вошёл ему в глаз, а Алексей, рванув вперёд, перехватил кнопку взрывателя, и буквально через секунду на площадке появился один из армейских горлохватов, с наганом в руке.
— Силён ты ругаться, начальник. — Узкоглазый широколицый мужчина, поднявшийся по лестнице без сапог в одних портянках, двигался мягко словно барс, и кинув взгляд на убитого ССовца, одобрительно кивнул. — И ножом работаешь, однако хорошо. Можно с тобой на охоту на медведя идти.
С бомбой разобрались быстро, да и не было в ней никаких секретов, и заминка случилась только когда стали считать спички по числу членов группы.
— А вас тащ генерал как считать, как за десант, или конечно же как нашего, армейского? Спросил командир группы разведчиков майор Зудов.
— Нет, парни. Меня считать вообще не надо. Мне хватит и славы, и почестей. А для кого–то из вас это будет реально счастливый билет в жизнь. Так что давайте тяните без меня. А после спустимся и найдём хорошую пивную. Насчёт выпить не гарантирую, но пожрём на отличненько.
Жребий выпал командиру десантников Сидорову, и тому самому якуту, прокравшемуся за Штурминым к куполу, и через десять минут, над Берлином взвился красный флаг с огромным гербом во всё поле.
Власик, бессменный начальник охраны Сталина, вбежал в рабочий кабинет, словно на пожар, и остановленный взглядом Хозяина замер как суслик перед змеёй.
— Товарищ Сталин. — голос его от волнения осип, и он просто рванул застёжку кителя, вырвав пуговицу. — Наши Берлин взяли.
Сталин медленно, явно сдерживая себя волевым усилием, отодвинул бумаги в сторону, подтянул пепельницу и стал ломать папиросы, вытряхивая табак, и только потом понял, что трубки рядом нет, и поискав её, нашёл в верхнем ящике стола, в матерчатом кисете.
Набивая трубку, он подумал, что от линии фронта до Берлина было всего сто пятьдесят километров, но конечно на такой эффект он не рассчитывал.