Страница 16 из 75
Глава 4
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
Народному комиссару внутренних дел СССР
Генеральному комиссару государственной безопасности
товарищу Л. П. БЕРИИ
полковника Зотова
РАПОРТ
В ходе дальнейшей разработки связей Н. С. Хрущёва установлено, что характер работ лаборатории Г. М. Майрановского и возможности применяемых специальных препаратов известны значительно более широкому кругу работников центрального аппарата, чем это предусмотрено установленным режимом секретности.
Несмотря на ограниченный официальный допуск, сведения о работах с ядовитыми веществами, их испытаниях и возможном оперативном применении в течение длительного времени распространяются в аппарате в порядке личных контактов.
Такое положение создаёт возможность установления неслужебных контактов с Майрановским и другими сотрудниками лаборатории, а также попыток использования имеющихся у них средств без надлежащего разрешения руководства.
Считаю существующий порядок размещения лаборатории и режим допуска к её сотрудникам неудовлетворительными.
Полковник Зотов
Резолюция Л. П. Берии
Лабораторию с основным составом и оборудованием перевести на закрытый объект в Красноярском крае.
Режим допуска пересмотреть. Все внешние связи сотрудников поставить под контроль. Снабжение и переписку вести через отдельную службу.
Майрановского и его связи проверить дополнительно.
Л. Берия
21 марта с.г.
Моррис приехал уже после восьми. Вера к этому времени успела вернуться из наркомата и поужинать, но так как работу не закончила, в гостиной рядом с ней лежала принесённая домой папка, на коленях раскрыта сводка по французским газетам, поля которой постепенно покрывались карандашными пометками. Алексей сидел напротив с книгой и уже минут десять читал одну и ту же страницу, гораздо чаще поглядывая на жену. Вера этого словно не замечала, пока звонок в прихожей не заставил её оторваться от бумаг.
Открыла Мария Петровна. Через несколько секунд послышался голос Морриса, и Вера закрыла папку. Фредерик вошёл в гостиную с двумя футлярами в руках, причём один, большой и обтянутый тёмно-зелёным бархатом, совершенно не походил ни на документы, ни вообще на что-либо служебное. Отдав пальто Марии Петровне, Моррис дождался, пока Алексей поднимется ему навстречу, посмотрел на обоих супругов и с виноватой улыбкой развёл руками.
— На этот раз я приехал не по делу. Во всяком случае, не совсем по делу. — Моррис с улыбкой пожал Штурмину руку и с явным облегчением опустил футляры на стол. — Господин Ротшильд просил передать это лично, причём сделал совершенно недвусмысленный намёк, что если я отправлю подарки с курьером, то могу больше не рассчитывать на его хорошее отношение.
— Значит, всё-таки деловой визит, — Алексей покосился на коробки и подвинул гостю кресло. — Просто предмет переговоров заранее спрятан в упаковке.
— Боюсь, в данном случае переговоры уже закончены. Вам остаётся только принять капитуляцию.
Вера, успевшая подойти ближе, с интересом посмотрела на зелёный футляр. Даже по одному его виду было понятно, что вещь внутри далеко не новая. Бархат на углах чуть вытерся, латунная застёжка потемнела, а возле петли сохранилась едва заметная царапина, каких не бывает на новых магазинных коробках.
Моррис заметил её взгляд и подвинул футляр именно к ней.
— Это вам, Вера Николаевна. Энтони выбирал сам и велел обязательно сказать, что вещь не покупалась специально и давно принадлежит семье.
Вера нажала застёжку, подняла крышку и на несколько секунд замерла. На светлом шёлке лежали колье и серьги из золота, прозрачной эмали, опалов и мелких бриллиантов. Тонкие линии металла переплетались, превращаясь то ли в листья, то ли в крылья стрекозы, а опалы при каждом движении вспыхивали холодным голубым и зелёным огнём. Вещь была совершенно не похожа на тяжёлые дореволюционные украшения, которые иногда появлялись на дипломатических приёмах, и Вера, осторожно взяв одну серьгу, сразу повернула её к свету.
— Фуке? — спросила она, подняв глаза на Морриса.
Тот довольно улыбнулся и кивнул
— Да, сударыня. Это Жорж Фуке[1]. Примерно девятьсот третий или четвёртый год. Точную дату Энтони обещал уточнить, но, насколько я понял, гарнитур заказывали ещё для одной из его родственниц, а потом он лет тридцать пролежал в хранилище. Энтони сказал, что драгоценности вообще имеют скверную привычку умирать в сейфах, если их никто не носит.
Вера ещё раз посмотрела на серьгу, потом на колье, после чего осторожно вернула украшение на место и прикрыла крышку, хотя руку с футляра не убрала.
— Это очень дорогой подарок.
— Очень, — без малейшей попытки сделать вид, будто речь идёт о пустяке, согласился Моррис. — Именно поэтому господин Ротшильд заранее запретил мне принимать отказ.
— Удобная система.
— Семья совершенствовала её несколько поколений.
Алексей рассмеялся, а Вера, не удержавшись, тоже улыбнулась. Она явно была тронута сильнее, чем хотела показывать, и Моррис это видел, но не стал подчёркивать. Вместо этого поставил перед Штурминым второй футляр, гораздо строже первого, из гладкой тёмной кожи, с простой металлической застёжкой.
— А это уже вам. Энтони сказал, что с выбором для генерала ему было значительно проще.
Что бы не ожидал увидеть в коробке Алексей, а под крышкой лежал Browning High Power. Знаменитый бельгийский пистолет довоенного выпуска с глубоким чёрным воронением, аккуратной ручной гравировкой по рамке и затвору, тёмными ореховыми щёчками и настолько чистой подгонкой деталей, что даже на первый взгляд было понятно, оружие собирали не на поточной линии. Рядом лежали два магазина, небольшой комплект для чистки и короткая записка на плотной кремовой бумаге, с поздравлениями от сэра Энтони.
Алексей взял пистолет, вынул магазин, проверил патронник, передёрнул затвор и несколько раз медленно провёл им вперёд-назад, прислушиваясь скорее к руке, чем к звуку. Потом проверил спуск, посмотрел ствол на свет и чуть заметно покачал головой.