Страница 13 из 15
Подхожу ближе, вглядываясь в экран, и вглядываюсь. На меня смотрит красивая девушка.
Я замираю и несколько секунд рассматриваю её.
Сосредоточившись на лице, я отмечаю про себя её привлекательность. Но это не главное, что привлекает меня в этот момент.
Я вдруг понимаю, что в чертах лица девушки есть что-то пугающе знакомое. Эти глаза, нос, упрямая линия подбородка…
Она похожа на кого-то. Но на кого? Пока не понимаю.
В первую минуту кажется, что на моего сына Амира. Но у него нет детей, так что вероятность родства отпадает автоматически.
Получается, у моего сына появилась девушка, о которой он не счёл нужным мне рассказать?
Лёгкая материнская ревность бежит по венам, но я пресекаю её, понимая, что Амир не обязан отчитываться передо мной.
Он уже довольно взрослый для того, чтобы иметь свои тайны и имеет право на личную жизнь.
Единственное, мне непонятно, почему он так тщательно скрывает о её существовании.
Не желая быть застигнутой, я быстро пробегаюсь по фото глазами и отхожу от компьютера. Однако выйти не успеваю.
— Что ты делаешь? — подпрыгиваю на месте от неожиданного резкого баса своего сына.
— Амир… — прикладываю руку к груди. — Как ты напугал меня!
— Прости, я не хотел.
Амир, заметив, что на экране светится фотография девушки, буквально в два шага подходит к компьютеру и выключает его.
— Красивая… — киваю в сторону монитора.
— Обычная, — я не чувствую в его голосе гордости за незнакомку.
— Кто это? Твоя девушка? — не могу удержаться и не задать этот вопрос.
— Мам, ты что-то хотела? — Амир не отвечает мне, и теперь я вижу, что он сильно нервничает.
— Я хотела спросить, что ты хочешь на ужин.
— Всё равно!
— Ладно, я поняла.
Амир, словно желая поскорее избавиться от меня, открывает для меня шире дверь.
Хочу выйти, но неожиданно слышу, как новая сиделка снова начинает ругаться с моим свёкром.
— Ладно, мне пора на очередные разборки.
— О, вот об этом, кстати, я хотел поговорить с тобой.
— Говори.
Амир передумав выпроваживать меня, прикрывает дверь и поворачивается ко мне.
— Это насчёт как там её… Галины... Какая она по счёту за этот период? Я устал запоминать их имена.
— Михайловны. А что с ней?
— Мам, она отстой! И я понимаю, почему дед так возмущён!
— Что за слова, Амир?! — повышаю голос на сына, чтобы он не забывался.
— Я говорю то, что есть. Отец платит ей такие огромные деньги, а она вообще из телефона не вылезает. Как не зайду, она не дедом занимается, а пролистыванием ленты в своём гаджете.
— Ты уверен? — понижаю тон и недоверчиво смотрю на сына.
— Да. Дед зовёт её, а она сидит на кухне в наушниках и не слышит его. А когда он начинает капризничать, она просто идёт и делает всё на отвали, только чтобы он скорее замолчал. Тот чай, из-за которого они орали — он на столе стоял полчаса. Я сам видел. Дед не врёт, мам. Это не он зло, а она гадина. И она реально его игнорирует.
Ничего не отвечаю сыну. Сажусь на его кровать и закрываю глаза.
Как же я от этого всего устала… Вся моя, как мне показалось на несколько дней, налаженная система снова рушится, как карточный домик.
— Почему ты раньше не сказал? — чувствую, как усталость сменяется злостью.
— Ты приходила поздно. Я думал, она изменится. Но сегодня уже случился перебор. Когда он хотел походить по комнате, а она вместо того, чтобы помочь ему встать, цыкнула на него. А следом и вовсе заорала. Я поставил её на место, но она меня послала. Ты смотри сама, но я скажу отцу, чтобы он увольнял её.
Я медленно поднимаюсь с его крова и иду к выходу.
Не знаю, что происходит со мной в этот момент, но инстинкт защиты своей семьи и территории срабатывает как спусковой крючок.
Каким бы несносным ни был мой свёкор, но он отец моего мужа и никто не смеет проявлять к нему такое пренебрежение.
— Не надо никому ничего говорить. Отец и так слишком нервный. Пойдём, — говорю я, расправляя плечи. — Я сейчас разберусь.
Пока иду в комнату к свёкру, стараюсь окончательно не взорваться.
Открываю дверь и замечаю, как Галина Михайловна стоит над Асланом Теймуразовичем и что-то выговаривает ему.
Я вижу его растерянное лицо и не узнаю его. Он молчит, закрыв глаза.
А буквально полгода назад он бы поставил эту даму на место. Причём, не повысив тон.
Нетрудно догадаться, что это болезнь изменила его. Теперь он понимает, что не может за себя заступиться.
Но у него есть я! Я заступлюсь!
— Отойдите от него, — мой голос звучит довольно громко и жёстко. Женщина неожиданно вздрагивает.
— Полина, я…
— Вы уволены. Прямо сейчас.
— Что? Но… почему? — женщина смотрит то на меня, то на своего подопечного. — Я всего лишь хотела поправить ему подушку, а ему опять всё не так и не эдак.
— Я хотел встать, Полина. Мне нужно ходить! Ты же слышала, что сказал врач, — словно оправдывается передо мной родственник.
Киваю. Конечно, слышала. Именно поэтому в выходные дни мы вместе с ним нахаживаем круги по дому и радуемся, как дети, что у него есть пусть небольшой, но прогресс в движении левой ноги.
— Это неправда! У него десять пятниц на неделе, — фыркает эта стерва.
— Хоть двадцать. Вы для того здесь и находитесь. Мой муж платит вам зарплату выше, чем по рынку.
— И что? Я скакать перед ним должна?! Полина, как вы не понимаете: он капризный старик! — продолжает Галина Михайловна.
— Закройте рот, соберите вещи, и вы свободны.
Не желая больше тратить на неё своё время, я подхожу к кровати свёкра и протягиваю ему руки.
Он сначала замирает в удивлении, затем чуть заметно кивает, расправляет плечи, и, крепко ухватившись за мои ладони, пытается встать.
Глава 11
Рассчитав Галину Михайловну, я полночи не могла уснуть.
Я думала о том, где теперь искать человека, способного выдержать крутой нрав Аслана Теймуразовича, и не находила ответа.
Эта задача казалась мне сейчас масштабнее и сложнее, чем любой годовой отчёт в офисе.
Одна сиделка сменяется другой, и ни одна не выдерживает напряжения, которое царит в доме.
У нас всегда царил мир и покой, а теперь я не хочу идти домой, потому что мне приходится выступать вечным третейским судьёй между моим свёкром и его помощницами.
Рустам не обманул, когда я сказал, что все разборки лягут на меня. Хотя в любом случае так и будет, и других вариантов не остаётся. Ведь он так редко бывает дома.