Страница 12 из 15
— Он упрямится. А я не могу не уступить ему.
— И что ты предлагаешь?
— Надо пробовать другой вариант.
— Хорошо. Поищем другую сиделку. Кого-то более терпеливую и сговорчивую, которая сможет сгладить углы.
— Уверен, нет смысла, — отвечает он, протягивая мне руку, требуя, чтобы я вложила свою. — Поль, я тебе скажу, но ты не… взрывайся. Ладно?
— Что случилось? — мой голос звучит едва слышно.
— Ты обещаешь? — настаивает, чтобы я выполнила то, что он просит.
— Хорошо.
— Сколько бы сиделок мы ни искали, отец всё равно настаивает на то, что ухаживать за ним — это наша обязанность. Ты должна понять: если я не могу этого делать, значит… — Мой муж недоговаривает, но я всё равно всё понимаю.
После того как он говорит мне эти слова, я чувствую, как холод пробегает по моей спине.
В голове тут же появляется самая страшная для меня картина, где я, запертая в четырёх стенах, навсегда теряю право на собственную жизнь.
Дыхание от таких мыслей перехватывает и мне становится тяжело дышать.
— Нет! — подскакиваю на кровати.
— Хорошо… — тяжело вздыхает. — Точно?
— Да!
— Ладно... Я не могу тебя потерять… — Рустам задумчиво смотрит в одну точку и не моргает. — Если это произойдёт, всё рухнет. Мой мир рухнет… Ладно, будем думать, как угодить вам обоим. Если Ольга его не устраивает — я найду другую сиделку. А если и она не будет, значит, будет десятая, сотая.
Когда он говорит мне это, я чувствую, как слёзы начинают жечь глаза.
Я смотрю на мужа и понимаю: каким бы иногда суровым, закрытым или невыносимым он ни был сегодня, в самый критический момент он, несмотря ни на что, выбрал меня.
Для Рустама слово Аслана Теймуразовича всегда было законом. Но сегодня он осмелился нарушить его. И сделал это осознанно.
Он пошёл против приходи старшего поколения, чтобы защитить мой покой. И я, признаться честно, такого от него не ожидала.
— Спасибо.
Он кивает, и заметив слёзы на моих глазах, его лицо смягчается.
Рустам протягивает руку и медленно, очень нежно стирает влажный след большим пальцем.
— Просто не уходи. Хорошо? Не оставляй меня с ним. Я… не вытяну один.
— Мы сделаем это вместе.
— Иди ко мне, — шепчет мне в губы, притягивая к себе. — Я не закончил то, что начал.
Глава 10
СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА
— Холодный! — голос Аслана Теймуразовича дребезжит от негодования и разносится эхом по дому. — Я просил горячий, а не эти помои!
— Ничего страшного, пейте! — огрызается сиделка, и в её тоне я слышу откровенное раздражение.
Отмечаю про себя, что в нём больше нет той профессиональной лести, которой она потчевала меня на недавнем собеседовании. Теперь её голос злой и агрессивный.
— Я не буду! Принеси мне нормальный, кипяток!
— Вы сами хотели чай пять минут назад. Пока я донесла, он стал идеальной температуры. То, что вы требуете вредно для ваших сосудов! Угомонитесь уже, в конце концов! Как ты мне надоел… — следом добавляет она и я слышу тяжёлые шаги по паркету в сторону выхода из комнаты.
Присаживаюсь на небольшой диванчик, стоящий в коридоре, и закрываю лицо руками.
Снова конфликт. И это уже не первый за неделю. Если я не ошибаюсь, третий. А ведь я на эту женщину возлагала такие надежды!
Когда я приглашала Галину Михайловну, она казалась мне воплощением спокойствия: мягкая, с тихим голосом и добродушным взглядом. Я была уверена, что она будет именно той, кто вынесен колючий характер моего свёкра.
А теперь получается, я и здесь ошиблась.
Я часто вспоминаю Ольгу. Она, пожалуй, была единственной, кто относился к моему родственнику терпеливо. И я уже не раз пожалела, что согласилась искать другую кандидатуру на роль сиделки.
— Добрый день, Аслан Теймуразович, — произношу я, заходя в комнату и буквально натягивая на лицо дежурную улыбку. Последнее время я делаю это всё чаще, а сил остаётся всё меньше. — Что у вас случилось?
Сажусь на край стула рядом со свёкром, заставляя себя смотреть ему в глаза. К моему удивлению, он в ответ смотрит на меня без гнева. Напротив, с теплотой.
Я заметила, что последнее время он стал более терпимым ко мне. И даже несмотря на то, что я не знаю причин, я рада таким переменам.
— Поля, она издевается надо мной, — кивает небрежно в сторону женщины. Она специально подаёт мне ледяной чай. Вероятно, хочет, чтобы я заболел и подох!
Галина Михайловна стоит у окна, скрестив руки на груди и наблюдает за нами.
После сказанных слов, она без всякого стеснения демонстративно закатывает глаза и цокает языком.
По её резким движениям и поведению нетрудно догадаться, что она возмущена претензиями своего подопечного.
— Галина Михайловна, пожалуйста, переделайте для Аслану Теймуразовичу чай, — прошу я негромко. — Это ведь несложно, правда? Аслан Теймуразович, а вы… постарайтесь быть терпеливее к нашей помощнице. Хорошо?
Галина Михайловна кивает мне с таким видом, словно делает одолжение. Но я стараюсь не обращать внимания на подобное поведение. Мне достаточно родных в виде свёкра и мужа.
Не дожидаясь ответа, я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.
У меня сегодня был тяжёлый день, и сил на полноценный разбор полётов у меня просто нет.
Зайдя в свою спальню, падаю в глубокое кресло и закрываю глаза. Больше всего мне хочется исчезнуть или стать невидимой.
А ещё лучше уехать туда, где никто не будет ничего от меня требовать: ни горячего чая, ни сводных таблиц, ни внимание к родным.
Последнее, пожалуй, главное желание, потому что Рустам стал помешан на этом пункте.
Не знаю, что наговорил ему свёкор, но теперь из-за постоянной смены сиделок, он хочет, чтобы именно я уделяла его отцу больше этого самого внимания.
Набираю мужу. Я хочу сообщить ему, что мы снова скоро лишимся помощницы. Но трубку он не берёт. И это уже второй день подряд.
Волнуясь из-за его молчания, иду к сыну, желая узнать, разговаривал ли он с отцом сегодня.
— Амир, — стучусь в комнату к сыну и заглядываю внутрь.
В комнате никого нет. Но по включённому компьютеру и брошенному на кресло пиджаку от костюма я понимаю — он где-то здесь. Вероятнее всего, просто отошёл на минуту.
Я уже собираюсь закрыть дверь, но моё внимание цепляет изображение на экране. Яркое, контрастное пятно в тёмной комнате притягивает взгляд.
Оглядываюсь, проверяя, нет ли рядом Амира. Любопытство берёт вверх, и я захожу в комнату.