Развод. Один раз не считается

– Это была ошибка! – перебивает он, горячо, резко. – Я ошибся. Я сказал то, что не должен был говорить. Это была паника… и малодушие с моей стороны, потому что я испугался, что женщина, с которой я разговаривал, устроит скандал во время нашей свадьбы. Я должен был это предотвратить, поэтому сказал… то, что сказал, а ты услышала… – Резко мотает головой. – Я слишком тороплюсь, извини. Закончи то, что ты собиралась сказать, а потом я расскажу тебе, что произошло. Всю правду.

– Хорошо, – киваю. – Именно поэтому я здесь. То, что я услышала в коридоре гостиницы, шокировало меня по двум причинам. Во-первых… то, что ты сказал обо мне и как ты это сказал… Мне тяжело об этом даже вспоминать.

Темир гулко сглатывает. Его пальцы сжимаются в кулаки.

– Ты назвал меня красивой картинкой. Цацкой. Игрушкой, – продолжаю. Темир открывает рот, но я поднимаю ладонь, останавливая его. – Не уверена, хочу ли я обсуждать это с тобой или нет. Потому что даже если ты сейчас поклянёшься, что не думаешь обо мне так, я не уверена, что поверю. Это было ужасно, Темир. Просто ужасно.

– Катя… умоляю тебя… – Его голос ломается. Он подаётся вперёд, пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь. – Не говори так. Ты же сама наверняка знаешь, что я не думаю о тебе ничего подобного…

– Позволь мне закончить. Второе, что меня шокировало – это то, как ты разговаривал с той женщиной.

– Её зовут Зара.

– С Зарой, – повторяю эхом. – Слушая вас, я… я была в шоке, насколько вы близки. Ты говорил с ней так… так фамильярно. Нежно. Сочувственно. Ты успокаивал её так, будто она… – Мой голос всё же срывается. – Будто она твоя любовница. Ты сказал ей, что между вами ничего не изменится. После этого я не смогла остаться с тобой в гостинице и ушла. Однако я здесь, чтобы дать тебе возможность высказаться. Перед тем, как подам на развод.

14

Темир подскакивает, будто его ударило током.

Стул опрокидывается, ударяясь о стену.

Разговоры вокруг замолкают, мы становимся центром внимания.

Темир дышит тяжело, рвано, то и дело порывается что-то сказать или сделать, но, видимо, вспоминает, что он в общественном месте. Он похож на загнанного в угол зверя. Его глаза… горят. В них огонь, шторм, паника – всё сразу. Он открывает рот, будто хочет выкрикнуть что-то, запретить, разорвать в клочья сказанное мною слово «развод».

Но потом он берёт себя в руки и останавливается.

Прямо на грани.

Глубоко-глубоко вдыхает.

И медленно, почти мучительно медленно снова садится.

Я не сдаюсь, не ослабляю хватку. Сегодня мы оба должны быть искренними до конца.

– Я не могу жить с мужчиной, который говорит обо мне гадости, даже если неискренне и с целью кого-то успокоить. А ещё я не могу жить с мужчиной, у которого имеются отношения с другой женщиной, даже если… не физические.

– Может, всё-таки подождёшь ставить отказную печать? – спрашивает Темир угрюмо. Его голос низкий, чужой, полный бурлящего гнева… и, кажется, отчаяния.

– Я просто хотела, чтобы ты знал, как обстоят дела. Но я готова тебя выслушать.

Темир кивает, потом долго молчит. Смотрит в чашку с кофе, будто там, на дне лежит правильный ответ, который надо вытащить на свет.

Потом он резко проводит ладонью по лицу, и подаётся вперёд, ко мне, как человек, который решился нырнуть в холодную воду.

– Я родился в бедности, – говорит он наконец. Голос глухой, без привычной уверенности. – У меня не было ни стартового капитала, ни связей, ни подушки безопасности. И знаний тоже не было. Были только упрямство и злость. Я злился на бедность, на зависимость, на то, что я всегда был кому-то должен. Я начинал бизнес с нуля. Буквально с пустых рук. – Он морщится, но не отводит взгляда. В его глазах усталость и старая, давно пережёванная боль. – В то время меня познакомили с Зарой. Она была богатой вдовой. Очень богатой. Умной. Холодной. Её муж занимался бизнесом всю жизнь, и она прошла с ним весь этот путь. Когда он умер, она искала, куда вложить деньги. Не просто вложить, а ей нужен был живой проект, человек. Амбициозный. Голодный. – Темир горько усмехается. – Таким я и был. Она увидела во мне потенциал. Вложилась. Научила многому. Не по книгам, по реальной жизни. Показала мне как договариваться, кого бояться, а кого – нет. Где уступить, а где давить до конца. Она вытаскивала меня из ситуаций, из которых я сам бы не вылез. Иногда – буквально за шкирку. – Он делает паузу, как будто сверяет свои слова с воспоминаниями. – Мы стали своего рода друзьями. Зара старше меня, но в какой-то момент наша дружба переросла… – Он морщится, подбирая слово. – В близость. Мы были любовниками. Не потому что я был в неё влюблён, а потому что так сложилось. Потому что Зара всегда была рядом, когда было трудно. Мы много работали вместе, поэтому казалось естественным, что иногда мы… были близки. Потом это прошло. Само. Без драм, без сцен. Я перестал хотеть её как женщину, а она… я не знаю точно, но мне казалось, что и она тоже ко мне остыла. До того, как встретил тебя, я не заводил длительных связей. И Зара привыкла, что она – единственная женщина в моей жизни. Даже если формально мы больше не любовники. Я не рассказывал ей о тебе, потому что предвидел проблему. Признался только перед нашей свадьбой, и тогда… – Он резко выдыхает. – Это было ужасно. Истерики, скандалы, угрозы… Зара посчитала мою женитьбу предательством, как будто мы с ней до сих пор вместе. Я не знал, что у неё до сих пор иллюзии в отношении меня. – Темир сжимает кулаки, наклоняется вперёд. – Зара слишком многое обо мне знает, Катя. Она и сейчас завязана в моём бизнесе, и я… испугался. За нас с тобой, за всё, что построил. Я испугался, что Зара станет ломать, мстить, устраивать проблемы. И я… – Темир смотрит мне прямо в глаза, не отводя взгляда. – Я солгал ей. Сказал ей то, что, как мне казалось, её успокоит. Что между нами ничего не изменится. Что ты… – Он морщится, будто слова режут язык. – Что ты всего лишь украшение и мало что для меня значишь. Зара грозилась явиться прямо на банкет и устроить скандал, поэтому я был готов сказать ей всё что угодно, только бы остановить её истерику.

Он замолкает на долгое время, потом добавляет тихо.