Страница 127 из 148
Смена короля в 1859 г. имела решающее значение для шведской внешней политики. Оскар I был в полном смысле слова своим собственным министром иностранных дел; вообще он стремился к «единовластию», хотя и окрашенному по временам в либеральный цвет. Его сын и преемник Карл XV не имел тех качеств отца, которые помогали последнему поддерживать авторитет королевской власти. К тому же он уже в начале своего правления выбрал себе такой Государственный совет, который под руководством способного министра юстиции Луи де Геера (см. с. 367) стал действовать самостоятельно. О том, что положение изменилось, свидетельствовал также один из эпизодов шведско-норвежских отношений в рамках унии, уже в начале правления Карла XV. В соответствии с положениями 1815 г. король назначил в Норвегию государственного наместника. К должности наместника там всегда плохо относились. Растущая либерально-демократическая оппозиция в стортинге потребовала в 50-х гг., чтобы эта должность была ликвидирована; Карл XV во время своего посещения Норвегии поспешно согласился на ликвидацию, и в декабре 1859 г. стортинг отменил эту должность.
Шведское общественное мнение, риксдаг и Государственный совет решительно выступили против этого мероприятия, и де Гееру с трудом удалось найти линию, которая хотя бы в некоторой степени удовлетворяла стороны. Король потерпел тяжелое поражение; авторитет правительства чрезвычайно укрепился. Вместе с тем, во всяком случае в осведомленных кругах, поняли, что теперь внешнюю политику определял уже фактически не король, как во времена Оскара I, а правительство. Понимание этого является важнейшей предпосылкой для уяснения истории скандинавского вопроса в последующие годы.
Пока в Швеции главный интерес был прикован к предложению об избирательной реформе (это предложение было, по инициативе де Геера, принято риксдагом 1862–1863 гг., и его окончательная судьба должна была быть решена в риксдаге 1865 г.), в Дании снова возник острый кризис в отношениях с герцогствами Шлезвигом и Гольштейном и Германией. Здесь мы не будем говорить о сложных контроверзах и о положении в Дании; мы расскажем лишь о том, какой характер носили идеи скандинавизма и планы союза в этот период. «Мартовская политика» Халля в 1863 г. покоилась до некоторой степени на надежде на поддержку Швеции; для этого имелись известные основания. Уже в начале 60-х гг. Карл XV дал датскому правительству обязательство оказать ему помощь в условиях развивающегося кризиса. Он стремился играть видную политическую роль и не всегда давал себе отчет в том, какие последствия могут иметь его высказывания. Так как руководство внешней политикой Швеции фактически перешло в другие руки – это стало ясно в связи с вопросом о норвежском наместнике, – личные обещания короля все более утрачивали свое значение, а решающим становилось мнение правительства. Но Карл был по-прежнему щедр на личные обещания, и это обусловило печальные результаты его скандинавской политики в 1860–1865 гг.
Карл XV и Фредрик VII стали большими друзьями. Летом 1860 г., во время встречи в Юнгбюхеде (Сконе), они обсуждали важные вопросы; речь зашла также о союзе. Правительство, за исключением министра иностранных дел Мандерстрёма, как правило, было недостаточно информировано о планах и мероприятиях короля; таким образом, уже с самого начала возникла неясность в переговорах, которая с течением времени только усилилась. После объявления «мартовской политики» Халля в 1863 г. Карл XV, во время поездки в Сконе, посетил Скудсборг и здесь встретился с Фредриком VII и Халлем. Еще до этого Карл XV и Мандерстрём обождали основные вопросы политики Швеции; шведские посланники в Лондоне и Париже поддержали датские мероприятия перед правительством Англии и Франции. Однако во время встречи в Скудсборге Карл XV пошел значительно дальше: он обещал, на определенных условиях, 20 тыс. солдат для обороны Шлезвига в случае немецкого выступления против Гольштейна. Шведский посланник в Копенгагене Хеннинг Хамильтон сам был настроен в пользу оборонительного союза, хотя и пытался действовать сдерживающим образом на энтузиазм Карла XV. Мандерстрём тоже считал, что необходимо вступить в оборонительный союз. В августе начались переговоры о союзе. В конце августа союз был заключен в предварительной форме, с включением пунктов, которые Карл XV наметил в Скудсборге.