Батя на время

— Сергей Романович, я предлагаю чистое решение: вы продаёте мне “Флеровий”. Вы же сами уже мечтаете отойти от дел — уехать на море, забросить удочку. Я готов назвать цену, которая обеспечит вам комфортную жизнь. И будем честны: Алёша вряд ли станет достойным преемником.

Козлов тяжело вздыхает.

— Вы правы. Ему интересны дивиденды, а не работа. Я уже не знаю, как вовлечь его в операционное управление.

Складываю руки на столе, держу паузу.

— Так и зачем ему передавать его? Год-два — и от “Флеровия” ничего не останется.

Вру.

Потому что в моих планах, чтобы о существовании этой фирмы забыли уже через полгода.

Быстро вывожу на листе сумму, которую готов предложить, и передаю Козлову.

Он медленно вертит бумагу в пальцах, откладывает в сторону и снова отпивает кофе.

— Разумеется, если ваша приоритетная задача — сохранить дело для сына… — добавляю намеренно бесстрастно, давая понять, что мое предложение — не просьба, а деловая опция. Мне есть куда двигаться и без этой сделки.

Сергей Романович барабанит по столу.

— Я начинал своё дело из лаборатории в гараже… — вдруг произносит Козлов, — за душой не было ни копья, меня выперли с физико-технического института. Я и решился на авантюру. Сам разрабатывал, сам создавал, сам продавал. Путь был тяжёлым, но интересным. Сыну хотел все знания передать, но у него в уме только дорогие тачки, накачанные силиконовые куклы и модные клубы.

Незаметно поглядываю на часы, кажется, эта встреча займёт чуть больше времени, но я не тороплю старика. Раз решил понастальгировать — пускай.

Сергей Романович скачет от воспоминания к воспоминанию. От грустных к весёлым. От ярких к расплывчатым. А потом резко умолкает, будто силы покинули его. Снова берёт лист с суммой в руки. Гипнотизирует цифру. Вертит в руке листок. И откладывает в сторону.

Поднимает на меня опустошённый взгляд и тихо выносит вердикт:

— Я согласен.

Оформление сделки мы не откладываем в долгий ящик. Созываем совет юристов, составляем черновой вариант договора. К концу встречи Козлов выглядит совершенно по-другому. В него будто вдохнули желание жить.

Когда дверь кабинета закрывается за Сергеем Романовичем, я откидываюсь в кресле и смотрю в потолок. Сделка заключена. “Флеровий” теперь мой.

Адреналин, предвкушение и эйфория смешиваются в убийственный коктейль. И дело совершенно не в предприятии, которое я только что приобрёл. А в одном-единственном сотруднике.

Представляю её красивое лицо с упрямым взглядом, когда поймет, что придётся подчиниться мне.

— Вадим Тимофеевич, — голос Светы врывается в мои мысли, отрывает от такой яркой и вкусной картинки, что рисуется в голове, — к вам Раиса Захаровна.

Ах да, неоплаченные счета Костику.

— Пусть заходит.

В кабинет робко заглядывает бухгалтер.

— Вадим Тимофеевич, я не знаю, как так вышло! Раньше никогда не было таких накладок… может, с их стороны изначально были выставлены неправильно счета? А потом затерялись…

Взмахом руки обрываю её бессвязную речь.

— Что в итоге?

— Все счета оплачены! Всё перепроверила лично! Никакой задолженности больше нет.

— А перед другими?

— К-какими другими?

Раиса Захаровна падает на стул, стремительно бледнея. Нет, пора мне бухгалтера менять. Нынешний явно сдаёт позиции. Только несчастного случая мне не хватало!

— Ну как же? Если затерялись счета моего братца, то, возможно, и другие.

Лицо, что ещё недавно было смертельно бледным, сейчас покрывается яркими уродливыми красными пятнами, на лбу проступает испарина, а тонкие губы начинают дрожать.

— Нет! Вадим Тимофеевич, у нас в отделе порядок, а счета всегда вовремя оплачиваются.

— Отлично, значит, не будет сложностей с промежуточной сверкой по всем контрагентам. У вас два дня, Раиса Захаровна, а потом жду с отчётом.

Бухгалтер встаёт, чуть пошатывается, но успевает схватиться за край стола. Кивает, прощается и явно на слабых ногах выходит из кабинета. В дверях сталкивается с Лёней. И снова чуть не теряет равновесие. Правда, друг успевает её поймать. Придерживает за локоть, а потом провожает к выходу.

В кабинет Лёня возвращается счастливым. Насвистывает какую-то песню, притормаживает у входа. Давит широкую лыбу от уха до уха.

— Юристы говорят, тебя можно поздравить!

Морщусь.

— Ты-то чему так рад? — спрашиваю у друга. — Ты провалил переговоры.

Лёня отмахивается.

— Не занудствуй, всё вышло замечательно. В итоге ты выкупил “Флеровий”. Откуда мне было знать, что появится какая-то баба и начнёт ставить палки в колёса? У меня с Козловым Лёшей уже всё было на мази.

Друг плюхается на стул напротив моего стола, задумчиво постукивает пальцем по нижней губе.

— Интересно, как она смогла выйти на “Нева-групп”?

— Почему думаешь, что это она?

Щёлкаю по письмам в почте на автомате. Перед глазами снова тот упрямый взгляд серых глаз с золотыми крапинками.

— Так говорю же, у меня с Лёхой всё было на мази, а он резко сменил курс…

— Выясни, что такого “Нева” была готова предложить, раз он засомневался в сделке с нами.

— На фига? — друг лениво отмахивается от моей просьбы. — Мы же их купили?

— Не мы, а я. Лёнь, ты проштрафился.

Лёня вскидывает руки вверх сдаваясь.

— Ладно! Узнаю, — приятель вдруг подаётся ко мне, заглядывая в глаза. Смотрит заговорщически, а на губах играет довольная ухмылка: — Что, Вадь, тебя можно поздравить?

— С покупкой “Флеровия” ты меня уже поздравил.

Лёня отмахивается.

— Я не про это. Я про вашу свадьбу с Лизкой.

Глава 5

Усмехаюсь.

Шустро меня пристроили.

— Лёнь, ну кто радуется лишению свободы? — усмехаюсь. — Даже если оно добровольное?

На лице друга замешательство, но он быстро его прячет.

— А я думал, Лизка выдаёт желаемое за действительное.

— Так и есть, но сколько мы с твоей сестрой? Почему бы и не узаконить наши отношения.

Лёня радостно хлопает в ладони!

— Нужно отметить!

— Я пас. Извини, приятель, но у меня дел накопилось.

Киваю на комп, давая понять, что пора и честь знать. К счастью, Лёня меня понимает. Кивает, встаёт с кресла для посетителей.

— Ладно, не буду мешать. Хотя, Вадь, столько работать вредно для здоровья.

— А столько бездельничать — для работы. И мы сегодня в этом убедились.