Равнины гнева

Глава 37

ГЛАВА

29

— Следующий урок, — крикнул генерал, когда они вырвались из-за последней линии деревьев. — Что бы ты ни чувствовала с этого момента, выплескивай это наружу.

Не

подавляй это! Но делай это контролируемым образом, ты понимаешь? Если это ярость, ты позволяешь ей набирать обороты, а затем медленно отпускаешь ее с каждым взмахом твоего меча. Если это боль, ты признаешь ее, но не зацикливаешься на ней и используешь как топливо для более эффективного уничтожения своего врага. А если это страх…

— Я ничего не боюсь.

Он недовольно поморщился. — Ну вот, ты снова становишься самоуверенной. Каждый смертный чего-то боится, даже если утверждает обратное. Страх — это то, что отличает тебя от настоящих монстров, Дуна. Но даже в страхе ты должна быть храброй.

Она потянула его за руку, резко останавливая. — Я серьезно, Катал. Я не чувствую страха, когда дерусь. Я никогда не чувствовала этого за всю свою жизнь. Вне этого, да. Но никогда на поле боя.

Никогда

, когда я держала в руке клинок.

Он вгляделся в ее лицо, словно пытаясь прочесть правду за ее словами.

— Это делает меня монстром?

Его брови нахмурились, между ними образовалась глубокая складка, пока он размышлял над ее вопросом. — Возможно, это ключ к твоим способностям. Возможно, на каком-то подсознательном уровне твоя психика осознает истинный масштаб твоих способностей и знает, что они будут держать тебя в безопасности и уберегут от вреда, по крайней мере физического, и, следовательно, у тебя нет реальных причин бояться. — Замолчав на короткое мгновение, он спросил ее: — Что

ты

чувствуешь, когда сражаешься? Что заставляет тебя так безжалостно обращаться с клинком?

— Агрессия, — сказала она без колебаний. — И не только в ожидаемой форме, когда по твоим венам бежит адреналин. Она более интенсивная, более всепоглощающая. Я хочу, без

необходимости

, разрушать. Наказывать. Это состояние глубокой жажды крови, когда я не чувствую удовлетворения, пока не убью своего противника. Но я могу контролировать это, по крайней мере, в какой-то степени, потому что я отступаю во время дуэли, чтобы дело никогда не заходило так далеко.

Из лагеря донеслись крики, но Дуна ничего этого не слышала, только напряженное молчание между ней и Каталом и то, с каким беспокойством он смотрел на нее.

— В чем дело? — спросила она, нуждаясь в том, чтобы он высказал свои мысли вслух, вместо того чтобы читать его мысли.

— Твой отец…

Рога снова протрубили в воздухе, обрывая его ответ и их разговор и вынуждая их вернуться к бегству, схватка в лагере теперь была всего в нескольких шагах.

Сосредоточившись, Дуна осмотрела открывшуюся перед ней сцену, где, казалось, весь лагерь был в бешенстве. Сторожевые костры горели ярче, чем когда-либо, и в большем количестве мест, чем раньше, словно были тактически расставлены в надежде отразить нападение врага.

— Убей столько демонов, сколько сможешь, — прогрохотал генерал, затем ухмыльнулся, и глаза его озорно блеснули, он повернулся к ней лицом. — А командир? Постарайся не отставать. — Подмигнув, он взмахнул мечом и прыгнул в хаос.

Собственный клинок Дуны взметнулся вверх как раз в тот момент, когда изуродованная фигура бросилась вперед, устремив на нее свои рубиновые глаза. Знакомая волна жажды крови пронзила ее, ее вены наполнились насилием, когда ничто, кроме нее и этого меча, не имело значения.

Взвизгнув от ярости, демон вытащил свое собственное оружие и начал бесцельно размахивать им в ее сторону. За смехотворно короткий промежуток времени она обезоружила его и заставила корчиться лицом вниз на земле, прежде чем Дуна отрубила ему голову.

Вот тогда-то ее и осенило.

Демоны были бывшими солдатами Ниссы, да. Но это все, чем они были. Оболочки людей, которые когда-то искусно владели клинком, но теперь были не более чем неразумными ходячими тушами. У них не было ни порядка, ни плана, но они бездумно нападали на людей в надежде найти их слабое место, прежде чем убить. Они не сохранили знаний или тактических навыков своих хозяев. Что делало их предсказуемыми, безрассудными.

Легкими противниками.

Что-то, что сторона Тироса могла бы использовать в своих интересах.

Раздались пронзительные крики, когда еще больше мерзких тварей наводнило лагерь, высокий звук, похожий на скрежет гвоздей по металлу.

— Цельтесь в шею! — Крикнула Дуна, не уверенная, что ее товарищам уже сообщили, но не желающая рисковать. — Отрубите им головы!

Схватив второй меч, она бросилась вперед, вращая им в своей хватке, прежде чем вонзить демону меч между двумя клинками, прямо в туловище. Обрубок тела зашевелился на земле прямо перед тем, как она прикончила его, затем низко присела и блокировала удар, когда в нее полетел другой меч.

Взмахнув другой рукой, она рассекла широко открытый бок демона и, удерживая воткнутое в него оружие, пнула его в живот. Кровь брызнула во все стороны, когда существо отшатнулось назад, его рука с мечом опустилась, оставив его незащищенным, когда Дуна повернула запястье и нанесла удар вниз.

Существо взвизгнуло и бросилось вперед, как безмозглый идиот, каким оно и было, и напоролось на ее ожидающий клинок. Его руки собирались схватить ее за горло, но Дуна боднула его головой, затем толкнула обратно на другого демона так, что конец ее меча прошел сквозь него.

Сцепившись и изо всех сил пытаясь освободиться, и Дуна, и солдат Тироса на другом конце провода подняли оружие — и отрубили демонам головы.

— Отвратительная мразь…

Дуна вскинула голову.

И встретился взглядом с Петрой.

Прежде чем кто-либо из них успел открыть рот, рыжую воительницу дернули назад за волосы и швырнули на землю.

Внезапная вспышка ярости охватила Дуну.

Забыто было предательство ее подруги. Ее ложь и обман.

Ничто

из этого не имело значения, когда она смотрела, как она сражается с демоном на земле, который теперь оседлал Петру и пытался ударить ее ножом.

Багровая пелена застилала ее глаза, когда Дуна бросилась вперед и рубила существо снова, и снова, и

снова

, пока его тело не разлетелось на куски. Пока это не перестало быть узнаваемым, а ее сестра по оружию не поднялась на ноги и, кивнув, не перешла к следующей цели.

Дуна осмотрела местность, хаос, казалось, уменьшился — и сосредоточился на Катале и кольце демонов, окружающих его. Его оружие рассекало их так, словно они были сделаны из глины, а не из костей и сухожилий мышц.