Страница 76 из 103
Гротескная фигура того, что когда-то было человеком мужского пола, кралась между стволами деревьев, его конечности были согнуты под неестественными углами, словно сломанные, и волочились по земле. Его лицо исказилось, превратившись в наполовину кричащую маску ужаса, в то время как клочья темных волос были всем, что осталось на его залитом кровью черепе. Некогда военная форма королевства Ниссы цвета слоновой кости превратилась в жалкую копию, поскольку свисала с демона полосками ткани.
Щелчок. Свист. Щелчок.
Ее охватила невыразимая тошнота, осознание этого поразило ее. Звуки издавали сломанные конечности, когда существо неуклюже передвигалось, когда оно скользило ими по земле и его суставы царапали друг друга.
Означало ли это, что он был в лагере, гулял среди людей? Или их было больше?
— Катал, нам нужно вернуться в лагерь и предупредить всех. Я не думаю, что он один.
— Наверное, ты права, но найти их в темноте будет невозможно. Мы подождем, пока его братья не заявят о себе, и тогда нанесем удар.
Но это означало бы: —
Мы ждем, пока они на кого-нибудь нападут.
— Другого выхода нет, казармы слишком велики для простого обыска. К тому времени, как мы оповестим всех, может быть уже слишком поздно.
— Он подтолкнул ее разум, словно подтолкнул руку.
— Шевелись. Твоя цель все еще жива.
И точно так же вуаль, которая прикрывала ее и Катала, исчезла, оставив их обнаженными. Словно притянутая магнитом, голова демона резко повернулась.
И его красные глаза уставились на Дуну.
Визжа, оно бросилось на нее, от его изуродованного вида у нее по коже побежали мурашки. Она осталась на месте и подняла меч, отсчитывая секунды.
Три…
Каждая клеточка ее тела ожила, когда адреналин закачался по венам, а кровь забурлила от агрессии.
Два…
С потребностью разрушать.
Один…
Чтобы пролиться адским дождем.
Сейчас!
Ее клинок просвистел в воздухе, разрубая демона. Он закричал от ярости, когда его левая рука отвалилась, в суставе осталась только культя. Бросился на нее, протянув тонкие пальцы. Она пригнулась, затем взмахнула оружием и отрубила ему оставшуюся руку. Блеснули острые зубы, с которых капала слюна, когда он открыл пасть и бросился на нее, щелкая челюстями в попытке укусить Дуну.
Присев на корточки, ее меч просвистел в воздухе и отсек ему ногу по колено. Демон упал лицом вперед, извиваясь на заснеженной земле, как какой-то бесхребетный червяк.
Она вскочила, занеся оружие над головой…
И отрубила ему голову.
Прежде чем она успела отпраздновать свою победу, раздался новый вопль. Она развернулась — и была мгновенно отброшена на землю.
Рефлекторно она вытянула руку и ткнула мерзкое существо тыльной стороной ладони в его уродливую морду. Кровь брызнула у него из носа, дождем обрушившись на Дуну, когда его голова дернулась назад, но она проигнорировала все это, безжалостно колотя его по голове снова, и
снова
.
Словно ничего не чувствуя, демон царапал воздух, пытаясь вонзить в нее свои ногти. С последним ударом ее ноги сомкнулись вокруг него и одним быстрым движением перевернули их. Она схватила свой меч и, вложив в него весь свой вес, пронзила существо насквозь, пригвоздив его к земле.
Вскочив на ноги, пока демон дергался, Дуна ударила его ногой в лицо, вдавливая голову в снег подошвой ботинка, одновременно высвобождая свое оружие и перерубая ему шею надвое, прямо поперек горла, отделяя голову от остального тела.
Осмотревшись вокруг, она не увидела никаких признаков затаившейся угрозы. Только жуткую тишину и кружащиеся тени.
Дуна почувствовала жар у себя за спиной, почувствовала, как атомы перестраиваются внутри нее, когда Катал наклонился и прошептал ей на ухо: — Хорошая работа, солдат. — Затем прижался носом к ее шее и вдохнул.
Искры пробежали по ее позвоночнику, его близость распутывала ее, как витки туго натянутых пружин. Успокаивала ее бешеный пульс, который начал скакать галопом по совершенно другой причине.
Она медленно повернулась, их губы разделяли всего лишь волоски, в то время как Катал оставался согнутым, его голова была наклонена набок, а проникновенные глаза устремлены на нее. Как будто провоцируя ее сократить дистанцию и нарушить их соглашение.
— Спасибо, генерал, — твердо ответила она, ее губы коснулись его губ, когда она сдержалась. Желая доказать ему, что она человек своего слова, что она может следовать его приказам и держать любовницу, истекающую кровью из-за этого великолепного мужчины, отдельно от воина в ней.
— Поцелуй меня, — прошептал он в ответ, горячее дыхание коснулось ее губ, когда он уставился на Дуну, миллион эмоций бурлил в этих двух бездонных омутах его тела. — Поцелуй меня, — повторил он, глядя на ее губы, — как будто завтра не наступит. Как будто ты умирала, а я был твоим единственным спасением. Поцелуй меня, как Луна целует небо, а ветер ласкает воду. — Его руки обвились вокруг нее, приподнимая и крепко прижимая к себе. — Поцелуй меня, как будто я воздух, необходимый твоим легким, чтобы дышать. Как будто твое сердце перестанет биться, если я перестану существовать.
Поцелуй меня
, — умолял он ее мягким голосом. Очень, очень мягким. — Заставь меня поверить.
Она прижалась губами к его губам, обвивая руками жилистую шею Катала. Запустив пальцы в его темные локоны, она открылась для него, и его язык вторгся в нее. Когда она сдалась ошеломляющему потоку эмоций, которые поглотили ее. Это стерло все остальное, что когда-либо существовало до него. Единственная мысль, эхом отдающаяся в ее голове и пульсирующая по венам.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя.
Она никогда не говорила ему этих слов вслух. У нее никогда не было необходимости
озвучивать их
ему. Веря, что он чувствовал это. Что его сердце знало, что это правда, и без того, чтобы ей приходилось это говорить. Три маленьких слова, которые звучали слабо для ее ушей, которые никогда не могли передать истинную глубину всепоглощающей, бесконечной
полноты
которую Дуна чувствовала с Каталом.
Это была не просто любовь.
Это было чувство сопричастности.
Дома.
Безопасности.
Принятия.
Слияния душ всякий раз, когда их взгляды соприкасались, когда их тела сливались в одно целое. Связи, которая затронула самую сердцевину ее существа и заставила ее захотеть остаться в его объятиях навсегда.