Долина слез

И он, наконец, повернулся. Встретившись с ней взглядом. Наконец-то. Смотря на нее с удрученным лицом, как будто это она причинила ему боль, а не наоборот.

— Ты был прав, — продолжила она, испытывая потребность выплеснуть все из своей груди. Впервые ей нужно было отбросить свою гордость и достоинство и просто сказать правду. Они собирались на войну. Сейчас или никогда. — Я

трус

. Слабая, жалкая пародия на человека, потому что я боялась быть уязвимой с тобой. Потому что мне приходилось скрывать свои эмоции всю свою жизнь. Всю. Ебу. Жизнь. — Она прикусила губу, прежде чем та начала дрожать, и храбро продолжила. — Ты знаешь, как тяжело кому-то постоянно слышать, чтобы он не показывал своих чувств? Не показывал слабости? Всегда оглядываться через плечо, потому что малейший признак уязвимости может привести к твоему наказанию или смерти? Иметь людей, полагающихся на то, что ты сохранишь само их существование в секрете? Чтобы сохранить свое* существование в секрете? Ты понятия не имеешь, но так легко судишь меня. Так легко навешиваешь на меня ярлыки. Списать меня, так просто. — Она сглотнула, у нее снова перехватило горло. — Заменить меня.

Так чертовски легко.

— Рыжая…

— НЕ НАДО. НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! Я больше не твоя Рыжая. Я больше не твое

ничто

. У тебя есть твоя новая Рыжая. Та, которая, скорее всего, все еще ждет тебя в твоей постели. Все еще измотана вашим страстным трахом. Все еще пахнущая вами двумя. Все еще… — Ее голос наконец дрогнул. Боль была слишком сильной, слишком сильной.

Аксель сделал неуверенный шаг к ней, и она отступила на два, выставив руку, чтобы остановить его. — Нет. У нас

не было

и никогда

не будет

будущего. Я бессмертна. Я переживу тебя. Я переживу твоих детей. Детей твоих детей. Я переживу даже самого последнего представителя твоего рода. Я увижу, как ты увядаешь у меня на глазах, в то время как я останусь молодой. Пока ты стареешь и превращаешься в прах в земле, я все равно буду выглядеть так, как сейчас.

— Так ЧТО ДА, я

трус

. Потому что я бы предпочла быть одинокой и не

испытать

настоящей любви, чем любить и смотреть, как этот человек исчезает у меня на глазах. Но это нормально. Я пришла, чтобы принять это. И я исцелюсь и стану лучше. Я стану лучше. Я излечу себя от этой болезни, которая есть ты. Я забуду тебя, точно так же, как ты забыл меня. Я буду двигаться дальше и обрету покой, может быть, не сразу, может быть, не через сто лет, но когда-нибудь. ОДНАЖДЫ. Я найду его. И я снова стану целой.

— Рыжая… — прошептал он, делая еще один шаг вперед, яростно сжимая кулаки по бокам, словно сдерживаясь, чтобы не потянуться к ней. — Я влюблен в тебя.

Она взорвалась. — Пошел ты! — И толкнула его. — ПОШЕЛ. ТЫ! — И ударила его. — Ты был влюблен в меня, когда был по самые яйца в Мелине этим утром? Когда трахал ее на матрасе и заставлял кричать? Пока ты звал ее тем же гребаным именем, которым назвал меня!? Ты был влюблен в меня тогда, гребаный ублюдок?!

Его веки опустились. — Я думал, это ты. — Затем поднял.

И она отскочила назад, как будто получила пощечину. — Что?

— Я так и думал, что это ты.

Воздух выбило из ее легких, когда Петра уставилась на него. На мужчину, который казался сломленным и замученным. Его глаза наполнились влагой, брови опущены, губы поджаты. Того сильного мужчины, который стоял перед ней, когда она впервые вошла в палатку Генерала, нигде не было видно.

— …подумал. Это была…

ты

. — Он опустился на колени, обхватил руками ее ноги и притянул к себе, когда наконец не выдержал.

И заплакал.

Его слезы промокли ей на брюки, когда он прижал ее к себе, так близко, что все его лицо уткнулось в нее, в то время как руки, похожие на два стальных бруска, держали ее изо всех сил. Как будто боялся, что она убежит от него в тот момент, когда он отпустит ее.

Петра застыла на месте. Все ее тело похолодело. Разум отказывался воспринимать то, что он только что сказал. — Я не понимаю.

Он отодвинулся на дюйм, уткнувшись лбом в ее бедра, но все еще удерживая ее, когда говорил ей в ноги. — Я был пьян, как и всегда с того дня, как ты ушла от меня. И я заснул, мечтая о тебе, как я мечтал о тебе с того самого первого раза, когда ты намекнула на свое внимание. Желая, чтобы ты была со мной, чтобы ты не отказалась от нас так легко. Желая, чтобы я был более настойчивым. Более решительным. Чтобы я не ушел от тебя в тот день. Чтобы я остался и боролся усерднее за тебя. За нас. Потому что я люблю тебя. Так люблю тебя. Так безумно, одержимо, БЕЗНАДЕЖНО люблю тебя. Я был таким долгое время, и мне потребовалось, чтобы ты ушла, чтобы я, наконец, понял это. А потом…

Он принюхался. Глубоко вздохнул.

— Я проснулся, все еще пьяный, все еще не оправившийся от боли из-за того, что скучал по тебе, и вот ты здесь. В моей постели. Я не мог в это поверить. Я был ошеломлен. Потрясен. Не в силах пошевелиться. И прежде чем я успел что-либо сказать, ты поцеловала меня. И вся логика вылетела в окно. Я знал, ты сказала, что никогда не поцелуешь меня, и все же ты был здесь, такой нетерпеливый и желающий, и я был так счастлив. Так чертовски счастлив, Рыжая. Я думал, ты передумала. Наконец-то поняла, что мы созданы друг для друга. Что у нас все получится. Что я найду способ, чтобы мы

были вместе

, даже если мне придется подкупить какого-нибудь чертова бога, чтобы он сделал меня бессмертным. Мне было насрать на все это. Только на то, что ты была здесь и в моих объятиях. В моей палатке было темно, и я был пьян, так чертовски пьян, что все, что я видел, были рыжие волосы. Я думал… — Он снова не выдержал, обнимая ее ноги, как самую драгоценную драгоценность. — Я думал, это ты. Я думал, что

она

— это ты. Я ВИДЕЛ ТОЛЬКО ТЕБЯ. А когда я снова проснулся, тебя уже не было. Моя кровать была пуста. Я думал, что все это мне почудилось, что мне приснился какой-то гребаный яркий сон, но потом я увидел кружевные трусики, и, клянусь, весь мой мир расцвел, потому что это произошло на самом деле. Ты была в моей постели, в моих объятиях. Я занимался с тобой любовью. Я…

Рыдание вырвалось у него, все его тело затряслось от силы этого рыдания. — Ты была со мной даже в ту единственную ночь.

Ты была у меня

. И я был готов сделать все возможное, чтобы вернуть тебя. Мне было все равно, сколько времени это займет. Ты была в моих объятиях… Нашла свой путь обратно ко мне… Но все это было ложью. И я… я все разрушил.